Айдар-бек облегченно перевел дух и поискал глазами воинов, собираясь перейти к делу… И совершенно напрасно поторопился!"
"Барабаны загрохотали с новой силой, на помосте вновь замельтешили танцовщицы, и появившаяся под восторженный рев зрителей Ай-Лили – на этот раз узкие шальвары ее оказались столь коротки, что едва закрывали бедра! – запела что-то уж совсем дикое… а потом три (!) раза подряд исполнила «Белую верблюдицу», после чего наконец-то все постепенно затихло.
В толпе вновь забегали шустрые мальчишки с шапками и кружками, в которые возбужденный после концерта народ охотно кидал мелкие монетки.
Монетки-то мелкие… да только было их очень уж много! Айдар-бек, отвлекая самого себя от звона в ушах, попытался прикинуть – сколько, потом перевел получившуюся сумму в серебро… и ахнул: выходило куда больше того, что он получил в качестве добычи во время последнего воинского похода.
– Вот это кошка! – завистливо пробормотал нукер.
– Ай-Лили! Ай-Лили! – надрывали глотки рядом.
Айдар обернулся:
– И что вы ее так любите?
– Как же ее не любить? – усмехнулся седобородый дед – надо же, и его сюда принесло, старого шайтана! – Ай-Лили – наша!
– Как это ваша? – славный телохранитель явно не понял.
– А так! – вступил в беседу еще один сумасшедший, дюжий бородач в кожаном фартуке мастерового – кузнеца или литейщика. – Ай-Лили для всех нас поет и пляшет – и для тебя, и для меня, и для вот его – не только для богачей и великого хана! Так как же нам ее не любить? Да я глотку за нее порву любому!
Этим и кончилось, то есть – вполне могло бы кончиться, оказавшись люди нукера чуть-чуть более медленными.
Проникнув в кибитку певицы и толком не объяснив, что к чему, храбрые воины просто выкинули оттуда музыкантов, а певицу, не говоря худого слова, прихватили с собой, перебросив через круп специально приготовленной лошади. Так через весь город и пробирались, а, сзади, между прочим, гналась не на шутку разгневанная толпа – нашлись и там зоркие люди.
– Я привел ее, великий хан! – испросив разрешения, Айдар-бек вполз в ханские покои на брюхе.
Просто войти он не мог – мутило, пошатывался – ну-ка, выдержи-ка в течение целого вечера этакий поистине адский грохот!
– Привел, так пусть войдет, – рассеянно бросив, Темюр-хан подошел к окну, выходившему в город, – он любил так иногда постоять, посмотреть на закат, послушать, как кричат-поют муэдзины.
– Как скажешь, великий хан, – нукер чуть замялся. – Только она… э… не совсем пристойно одета.
