– Ну, здоров, Ахмет, – пройдя во двор, осклабился Чугреев. – Не узнаешь, что ли?
– Узнал, узнал, – татарин прищурил свои и без того узкие глаза, так, что Егор даже засомневался – а видит ли он сейчас вообще хоть что-нибудь.
Впрочем, нет – видел:
– Здрав будь и ты, Антип, и вы, торговые гости.
– Ну, вот, – Антип обернулся с самой светской улыбкой. – Прошу любить и жаловать – Олександр, хозяин постоялого двора, крещеный татарин.
– Ты ж сказал – Ахмет!
– Так и я и говорю – крещеный. Олександр – то он в крещении, но все зовут – Ахмет Татарин.
Иван Борисович с ухмылкой взглянул на кабатчика:
– А нам-то как тебя называть, человеце? Ахмет или Олександр?
– А хоть горшком назовите, токмо в печь не сажайте!
Прикрикнув на живо утихомирившегося цепного пса, Ахмет-Олександр гостеприимно пригласил гостей в корчму – приземистую, вытянутую в длину, избу, рубленную – «по круглякам» – в обло, с многочисленными галерейками и пристройками, окромя которых во дворе еще имелось с полдесятка бревенчатых и дощатых строений.
В дальнем Вожников с ходу опознал баньку, а в ближнем, судя по воротам – ригу или овин. Поднявшись по невысокому крылечку, гости вошли в корчму.
Егор вовремя пригнулся, едва не ударившись лбом о низкую притолоку, и, выпрямившись, разглядывал обстановку, уже, надо сказать, привычную – слюдяные окна, закопченная икона с теплившейся тусклым зеленоватым светом лампадкой, длинный, сколоченный из толстых досок стол, лавки, поставцы-подсвечники.
– Вы от поснидайте сперва, а язм распоряжуся с банькой.
Помоетесь?
– Охотно!
Радостно потерев руки, Иван Борисович уселся за стол и, дождавшись, пока рядом расположился братец, милостиво кивнул остальным:
– Инда присаживайтесь по-простому, рядком. Ты, Егорий – ближе к нам, а ты, Антипко, в уголок, во-он на ту лавку.
– А Федя? – возмутился Егор.
Все трое посмотрели на него с большим удивлением:
– Федька на кухне поест, как слуге и положено.
Ах, ну да, ну да… Слуга… Ох, надоели. Свалить что ли от всех вас в город? А что… погулять, размяться – чего тут, в клоповнике этом вонючем, сидеть?
– Гости-то – вы? – взглянув на Борисовичей, с поклоном осведомился Ахмет Татарин.
– А Антип и…
– То Егорий. Воины, стража наша.
– Ага, понятно, – хозяин «отеля» что-то быстро прикинул в уме. – Народу у меня много – все пути летнего ждут, с распутицы позастряли. Инда место найду, вам, гости торговые – в овине. Не побрезгуете?
– В овине так в овине, и хуже иногда приходилось.
– Ну, вот и славненько.
