Верный слуга – хороший подарок!
Выехал вперед князь, сомкнулась вокруг него верная дружина – ни один враг не прорвется, разве ж только шальная стрела… или, скорее, ядро – на войне всякое бывает, случается, и полководцы гибнут, и князья, и ханы.
Воины на миг замерли, в ожидании уставившись на своего князя. И тот махнул шестопером:
– Вперед! Постоим за правое дело!
Не уходя далеко вперед, первой пошла тяжелая конница, за нею – по флангам – легкая, стрелки, посередине потянулись пехотные каре, за ними – шеренги с копьями.
Повинуясь ударам боевых барабанов, воины шли нога в ногу, четко печатая шаг!
Пробивая в рядах врагов бреши, рявкнули пушки. Полетели стрелы.
– У-а-а-у-у-у!!! – истошно крича, рать ринулась в атаку.
Оба войска столкнулись с треском ломаемых копий, лязгом мечей и кровью. Началась сеча, и уже никто толком не слышал ни барабанов, ни труб, не видел сигнальных стягов – глаза в глаза! Лицо в лицо! С остервенением. Скрипя зубами.
– Алла-и-и-и-и!
– Кто на Бога и Великий Новгород?
Снова – уже совсем рядом – завыли знакомые трубы: слева теснило врага войско Темюра, справа же реяли темно-красные московские стяги.
– Они могут уйти на судах, – улучив момент, Горшеня обернулся к Никите. – Не все, но – могут. Нехорошо выйдет, коли уйдут – вроде как и зря бились.
Ватажник ничего не сказал, лишь хмыкнул, а откуда-то сзади выскочил младший дружинник:
– Гонец к тебе, княже.
– Веди!
Небольшого роста, еще безусый, с копной соломенно-светлых волос, гонец в нетерпении размазывал по щеке кровь:
– Помоги, княже! Мы там, с отрядцем, стоим, у переправы.
Нехристи наседают – не удержим, прорвутся, уйдут. Говорят, сам эмир там!
– Конечно, поможем! – встрепенулся лжекнязь. – Тотчас же пошлю дружинников. Эй, кто тут? Вестника ко мне!
Никита Кривонос с какой-то неожиданной жалостью посмотрел на юного гонца:
– Тебе, паря, сколь лет-то?
– Шестнадцатый.
Ничего больше не сказал ватажник, лишь молча покачал головой да вздохнул, подъехав к двойнику поближе:"
"– Пусть пока скачет к своим, князь.
– Да, но… Пусть. Скачи, воин!
Приложив руку к сердцу, юноша метнулся к коню.
– Кого пошлем на помощь? – азартно потер руки Горшеня.
– Никого, – оглянувшись, тихо отозвался ватажник.
Лжекнязь вскинул глаза:
– Как – никого? Но их же…
– Да. Перебьют, – Никита сурово кивнул, исподлобья глядя на двойника и, понизив голос, сказал: – Пусть Едигей уйдет. Мы должны оставить Орде занозу! Пусть дерутся нескончаемо.
