Иван Тугой Лук хмыкнул:
– Ха! С полсорока? Да зим три дюжины. Потому и пастись должно.
– Думаешь, брате, уже и тут гонцы московитские? Ловят нас, ждут?
– Не думаю, – старший братец мотнул головой, словно отгоняя какое-то видение. – Не успели еще, не могли успеть.
– А погоня?
– И те – вряд ли. Хоть и умен Афонька Конь-воевода, а все ж покуда сообразит, где нас искать – так и дороги растают. Так и будут людишки его до лета сидеть, ждать – а куда им деться-то?
– А вдруг да успеют?
– Успели б – так и мы б их заметили.
Где-нито позади костерок, дымок… Не-ет, братец! Не могли успеть. А пастись все ж надо – вдруг да узнает нас кто? Князю тутошнему доложат, а тот, от усердия глупого, возьмет да прикажет имать. Ведомо ведь, как мы с Васильем…
– Как кошка с собакой!
– Вот-то именно.
Иван Борисович оглянулся:
– А ты что скажешь, Антип?
Чугреев почесал черную цыганистую свою бороду, потеребил блеснувшую в левом ухе серьгу – тоже еще, модник-метросексуал! – утробно высморкался в подтаявший снег и, чуть помолчав, молвил:
– Были у меня тут знакомцы.
Да-авно.
– Дак что ж ты молчишь-то?!
– Не уверен, что они в Белеозере, – мотнул головой Антип. – Времена нынче непростые: кто затаился, кто в Хлынов к ватажникам-братушкам ушел, а кого уж и в живых нету. Ну, схожу, конечно, гляну, а вы пока здесь…
Недоверчиво скривив губы, Данило Борисович махнул рукой:
– Нет уж! Мы с тобою пойдем. Разом!
– Ну – разом так разом. Только это, не в сам город надо – на посад, есть там одна корчемка.
Кем вот только сказаться-то?
– Скажите – туристы, – с усмешкой посоветовал Вожников.
Иван Борисович отмахнулся:
– Вечно ты, Егор, непонятные слова говоришь.
– Тогда – охотники, рыбаки… или это – этнографическая экспедиция.
– Чего-чего?
– Ну, типа – нефть ищем. Ха!
– Как говорили, так и скажем, – быстро произнес Чугреев. – Купцы мы, только не сами гости торговые, а помощники – выехали, мол, в важские земли – соль договориться купить, а, как договоримся – потом уж и вывезем, на стругах сперва, потом – обозом.
– Да-а, – подумав, согласился Данило. – Так и надо сказать. Хитер ты! А что корчмарь?
– Старый знакомец, если жив еще, – Антип кашлянул и перевел взгляд на Егора. – Человек верный, но все ж пастись надобно, языком-то зря не молоть.
– А что ты на меня-то смотришь? – обиженно встрепенулся Вожников. – Нашел самого болтливого, ага.
– Не только про тебя говорю, – ничуть не смущаясь, Чугреев кивнул на Федьку. – Про него тоже.
