Все радовались – и было чему, ведь идти-то предстояло домой, в Кафу. Наконец-то!
Отряд Джелал-ад-Дина – те, кто остался в живых – добрался до Карыма через три дня после ухода наемников. Потерявший удачу эмир выждал еще двое суток, после чего созвал всех своих верных людей и исчез в степи, серебряной от ковыли и красной от цветущих маков. Куда понесла царевича злодейка судьба – никто не знал, хотя многие поговаривали о литовцах. Великий князь Витовт – давний союзник покойного Тохтамыша, а Джелал-ад-Дин – Тохтамышев сын.
Куда еще ему податься? Ну, разве что в Москву.
Вступившие в Карым объединенные войска московского и Заозерского князей уже не обнаружили там молодого эмира, того давно простыл и след, и где было его искать – непонятно. Одно утешало – основные силы Джелал-ад-Дина были наголову разбиты, а уж куда делся опальный царевич – это другой вопрос, более интересный сейчас Едигею, нежели Вожникову."
"В Карыме Егор решил дать своему войску небольшой отдых, после чего возвратиться одновременно с радостной – и горестной – о смерти и похоронах великого хана – вестью обратно в Сарай, а уж там… там начать новый виток борьбы – на этот раз с Едигеем.
Именно к этому склонялся сейчас ушлый заозерский князь, однако его опасения вызывала Кафа и все прочие генуэзские города-колонии, присягнувшие когда-то Джелал-ад-Дину, а ныне, похоже, просто предавшие своего неудачливого сюзерена. Впрочем, даже не так – не предали, а продали – поменяли на… Керимбердея? Именно этому хану уже подчинялась большая часть Крыма… даже тот же Карымский мирза Ичен-огорул – сутулый хитроглазый старик в зеленом чекмене.
На прямые вопросы мирза отвечал уклончиво: очень, мол, скорбим о безвременной кончине великого хана Булата, очень скорбим, да и вообще, подчинились бы с удовольствием славному эмиру Едигею, но ведь рядом – Кафа! А там сильное войско, там богатства неисчислимые, там – Керимбердей-хан, желающий жить с достопочтенным Сарайским правителем Булатом в мире и согласии, – о чем и прислал грамоту – ярлык.
Так вот сказал карымский мирза. И не придерешься, формально царевич Керимбердей никому войны не объявлял, ничьим врагом не был. Не к чему пока прицепиться было! А влияние свое царевич упрочал тихой сапой – уже не только Кафа, но и Тана, и Солдайя, и многие другие – от мала до велика – поселения признали его власть.
