Разъяренный вид супруги показывал, что она сейчас несколько не в себе и всерьез вознамерена причинить мужу, мягко выражаясь, «ощутимый вред».
– Не было ничего! Я тебе клянусь, не было! Вот те крест, пальцем не прикоснулся! – пятясь, как можно убедительнее утверждал Егор. Но никакие слова на Елену Михайловну не действовали.
И откуда она только узнала?!
Вылетев в коридор, князь пробежал несколько шагов, заскочил в распахнутую дверь и захлопнул за собой толстую тесовую дверцу, прижав ее ногой.
– Ах ты, кобель блудливый… – От сильного удара клинок ножа, расщепив край одной из досок, чуть не на всю длину высунулся с внутренней стороны.
Хороший клинок. Кривобоковский, наверное. – Я тут, себя не жалеючи, ради него по тысяцким и посадникам бегаю! Попам в ножки кланяюсь! С купцами, как с ровней, говорю! А он в это время с чужими бабами милуется! Кроличья душонка!
Нож прошел сквозь щели раз, другой, а потом высунулся только наполовину и больше не выдергивался. По пыхтению снаружи Егор понял, что клинок просто застрял, скорее распахнул створку и сграбастал жену в объятия, крепко-крепко прижав к себе.
– Не было у меня никого и никогда не будет! Тебя одну люблю и никого более! Родная моя, единственная, как же ты можешь в глупости подобные поверить?!
Княгиня Заозерская, изловчившись, попыталась укусить его за шею, но косоворотка спасла – ткань соскользнула по коже, и женщина лишь бесполезно клацнула зубами. Вожников, исправляя оплошность, сильнее нажал ей на затылок, чтобы подбородок оказался над плечом и, не переставая обнимать, повторил:
– Богом клянусь, не было у меня никого! Как ты можешь верить в подобный бред? Мне не доверяешь – самой этой скандинавке напиши.
Она жена бургомистра в Або. Я за ее честь словом своим поручился, чтобы муж выкуп поболее собрал. Посему при себе и держал, нипочему более.
– А запирался с ней зачем?
– Не запирался я, кто тебе наплел такую глупость?
– А почему с голой?
– Потому что порвали на ней ватажники одежду, нечего напялить было.
Я на нее и не смотрел даже. Ты ведь краше любой девицы в мире, на кого ни посмотри! Мне другие и не нужны вовсе. Ты моя единственная. Тебя одну люблю и никогда не изменяю.
– Она была красивой, свенка эта?
– Да страшная, откуда там красотки? Тощая, пучеглазая, челюсть лошадиная и вымя, как у коровы.
– Ты мне не врешь? – всхлипнув, уточнила Елена.
– Вот те крест! – истово ответил Егор.
