– А, хорошо. Тогда я буду ждать.
– Мужу от меня поклон низкий передай. Поклон и благодарность огромную. Завсегда его сторонник преданный!
– Не беспокойся, Данила, – кивнула Елена. – Все в точности передам.
* * *"
"А через три дня ей удалось добиться встречи и с самим архиепископом, куда княгиня оделась во все черное, словно пребывала в трауре. Для большего контраста в руках она удерживала белый платок и оторочку на войлочной душегрейке тоже велела сделать из белоснежного песца.
Душегрейка оказалась очень полезной идеей – в каменных и толстостенных пасторских палатах было зябко даже в знойный июнь.
Отец Симеон тоже предпочел шерстяную сутану и войлочную тафью. Скромные, серые, без всяких украшений. Единственной драгоценностью в его костюме оказался крест. Даже персты новгородского пастыря, на диво, не украшали никакие самоцветы.
– Здравствуй, дочь моя, – протянул ей руку для поцелуя священник, восседавший на кресле, более похожем на трон. – Что за нужда привела тебя в мой дом?
Лицемер! Можно подумать, это не он объявил в глаза Егору приговор новгородского вече и потребовал покинуть пределы Новгорода.
Или что он не знал, кто стоит перед ним, понурив голову и испуганно теребя платок.
Однако вслух ничего этого Елена, конечно же, не сказала. Начинать разговор с оскорбления – далеко не лучший путь к взаимопониманию.
– Я пришла к тебе с просьбой, отче.
– Да, я слушаю, дитя мое, – улыбнулся архиепископ.
– Моему мужу нужен наставник, отче. Человек мудрый, образованный и не боящийся принять на себя все тяготы власти.
– Вот как? – Пальцы отца Симеона потянулись к тяжелому нагрудному кресту, погладили торс распятого на нем человека. Новгородский пастырь явно ожидал от посетительницы совсем другого.
– Да, отче, – затеребила платок княгиня. – Князь Заозерский – преданный христианин, постоянно посещает церковь, но он совершенно не знаком с основами веры. Он несет в земли безбожные меч, но не крест, не открывает глаз освобожденных рабов на причины своей неодолимой силы, не стучится в их сердца, не строит новых храмов.
– Это такая трудность? – погладил бороду архиепископ.
– Меня терзает совесть, отче. Пред силой ратной князя Заозерского не способна устоять ни одна крепость и ни одно войско. Однако победы приумножают лишь богатства его, но не увеличивают паствы Христовой, не ведут истинную веру к расширению и процветанию на грешной земле. Оттого и тревожно душе его, отец Симеон.
