Воля твоя, Господин Великий Новгород. Ухожу.
Вече настолько дышало к изменнику ненавистью, что только хмурые взгляды десятка ватажников, ходивших с атаманом на службу, а ныне окруживших его плотным кольцом, спасли Егора от расправы. Послышались даже призывы разорить и сжечь подворье князей Заозерских, и вроде как желающие наказать предателя нашлись – но когда толпа выхлестнула на улицы, внезапно оказалось, что большая часть недоумевающих новгородцев с угрюмым видом разошлись по делам. Возмущенных поведением единодушно проклятого гостя горожан осталось всего несколько десятков.
Два или три, не более. На шумном многолюдном торгу они просто растворились в толпе, еще продолжая что-то выкрикивать – но не встречая от окружающих ничего, кроме безразличия. Погромщики от такого отношения в конце концов сникли и до княжеского подворья ни один так и не дошел.
– О приговоре новгородском все знают! – вернувшись во дворец, тут же объявил Егор. – Посему решайте сами. Кто со мной, тот со мной. Кто желает в ратях общих стоять, неволить не стану.
Против совести своей идти ни к чему. Последнее это дело – совесть свою душить. Ушкуи у причалов, весла на бортах. Котомки походные на плечи – и пошли.
– Подождите, что случилось?! – наблюдая с крыльца за возникшей суетой, удивилась Елена.
– Вече новгородское атамана нашего из города изгнало, – пробегая мимо, просветил ее Линь Окунев. – Сбираемся вот. Уходим.
– А-а-а… – онемев от неожиданности, замерла княгиня. – И?…
– Не бойся, тебе ничего не грозит, – на ходу поцеловав, увлек ее за собой Егор.
– Однако на всякий случай боярин Петкарин дружину свою у нас на постоялом дворе разместил. Коли что, прикроют. На них положиться можно. А на охотников, что со мной не плывут, не надейся. Раз в трудный час отвернулись, значит, ненадежны. Пусть идут себе, куда ветром понесет.
– Так куда ты, Егор? – не поняла княгиня.
– Через три недели вернусь.
– Но куда?
– Свенов бить.
– Как свенов, почему?! – вскинулась Елена. – Ты же на Москву идти должен!
– Нет, сперва свены, – коротко мотнул головой Егор.
– Москва больно кусача.
– Ты чего, не слышал меня, Егор?! – задохнулась от гнева княгиня. – Все то, что я тебе про Василия сказывала?!"
"– Давай потом. – Князь выдернул из сундука войлочный поддоспешник. Тонкий и плотный, он был не таким жарким, как стеганка. Для теплого лета это качество становилось куда важнее надежности.
– Нет сейчас! – попыталась схватить его за руку жена.
