Сам дворец в три жилья[14], да с подклетями обширными, просторный двор постоялый для гостей: хочешь, так принимай, а хочешь – за плату купцов заезжих сели, амбары обширные для товаров и припасов, да еще срубы теплые для работного люда наособицу стоят, по две печи в каждом. В хороший сезон Амосовы ой как много работников нанимали! По подворью и кухня: большая, рубленная в стороне от прочих домов. Оно и понятно: печи, плиты, очаги. Недолго и до пожара. Опять же, в летнюю жару натопленная кухня во дворце ни к чему. Баня тоже стояла наособицу, возле протоки.
И мостки были настелены – аккурат к излучине с омутком.
Подворье Амосовское без труда до тысячи человек принять и расселить могло. А коли нужда заставит – то и втрое больше, хотя уже с теснотой. Ныне же, почитай, пустовало – хозяевам и одного дома хватало с избытком.
Елена осматривала хозяйство долго и придирчиво, недовольно бухтя над каждой мелочью: скрипучей доской, подгнившим венцом, ушедшими в землю опорными камнями, заменяющими для легких построек фундаменты.
Но по тому, как загорелись ее глаза, Егор сразу понял, что жена в восторге. Подворье придется покупать.
Когда они вернулись на постоялый двор, Егор сразу заметил боярина Александра, не торопясь вкушающего ушицу из щечек судака, запивая ее горьким черным пивом. Поцеловав жену, он подошел к поднявшемуся навстречу гостю, крепко обнял:
– Здрав будь, боярин!
– И тебе, княже, здоровья!
С купцом Острожцем они просто раскланялись.
Елена чуть не застонала, глядя, как мужчины рассаживаются за столом, пнула локтем замешкавшуюся девку и стала подниматься по лестнице.
Хочешь не хочешь, и будь твой муж даже трижды дураком – однако женщине в мужицкие разговоры вмешиваться нельзя. Супротив обычая не попрешь.
– Как прошел совет? – поинтересовался Егор, заказав себе сбитня.
– Тебя изгоняют, – виновато развел руками боярин. – Все, чего я смог, так это вече на одну неделю оттянуть. У отца Симеона и боярина Керскского крикуны хорошие, любую толпу переорут. Да еще и купеческие вопильщики помогут.
Тут я бессилен. Семь дней. Успеешь?
– Михайло? – вопросительно покосился на купца князь Заозерский."
"– Кочи и ушкуи подошли. В низовье Волхова, у Ладоги стоят. Поморов и двинцев, кстати, преизрядно с нашими отправилось. Аж пятнадцать сотен. Все хотят быстро разбогатеть. Сиречь, вдобавок к нашим еще восемь кочей и семь ушкуев, причем пять – морские, большие и с трюмами. В Борго, как ты и велел, охотники уже отправлены. Пятикратная доля каждому обещана.
