Спустя четверть часа он влетел на постоялый двор, закрутился, не зная, куда бежать, метнулся в харчевню, шарахнулся от стола к столу, увидел знакомое лицо, вцепился в ворот:
– Где атаман? Где его светелка?
– Там, на втором этаже, – указал ватажник, несколько ошарашенный таким напором.
Федька ринулся в указанном направлении, взметнулся по ступеням, заскакал от двери к двери, пока не нашел нужную:
– Атаман! Егорий! Жена твоя приехала! С нами на ушкуе приплыла! Злая, как осенняя оса! Страсть, как недовольна, что ты ее ослушался и порубежье московское не разорил.
– Елена? Где?! – Егор поднялся, отодвинул Федьку, быстро сбежал вниз, выскочил во двор и как раз увидел входящую в ворота княгиню. – Лена! Ты здесь!
Супруги кинулись навстречу друг другу, крепко обнялись. Егор, оторвав гостью от земли, стал торопливо целовать ее лицо. Елена, улыбаясь, роняла слезы.
Спохватившись, князь подхватил жену на руки и понес ее в дом.
– Надо же, – недоуменно почесал в затылке Федя, когда супруги скрылись наверху. – А по дороге ругалась так – мыслил, глаза при встрече выцарапает.
– Может, чего и выцарапает, – весело ответили мужики из харчевни. – Да только тебе, коли раньше рассвета к ним сунешься. А коли сильно истосковались, то и вечера.
Егор и Елена соскучились друг по другу достаточно, чтобы не спать всю ночь, и только на утро забыться в полудреме. Возможно, они бы даже встали – кабы не заботливость Миланы, что поскреблась около полудня в дверь и принесла поднос с пирожками, крынку простокваши и медный кувшин горячего сбитня.
Супруги подкрепились прямо в постели и снова вытянулись рядом, Елена положила голову мужу на грудь, погладила ладонью бугристые мышцы, спросила:
– Господи, милый… Ну, почему ты не пошел тревожить московское княжество? Какая нелегкая понесла тебя к скандинавам?
– Я же говорил тебе, Лена, нет в том никакого смысла. Взять у простых крестьян нечего. Заниматься смертоубийством тем более не хочу.
Хоть ныне убивать и приходится, да только не испытываю я от этого никакого удовольствия.
Не виноваты смерды порубежные, что ссора у нас с Василием. С какой стати им из-за этого страдать?
– Да при чем тут смерды, Егор? – тяжко вздохнула она. – Признание нам надобно от великого князя. Право на княжество наше надобно отстоять.
– Странные вы, женщины. Как думаете, непонятно. С какой стати Василий захочет нас признать, коли я его, ровно шавка дворовая, за пятки кусать начну? Вот то ли дело Стекольну мы встряхнули – это да! Серебро лопатами грузили.
