Егор, опустив саблю, крутанулся, отмахиваясь от невидимого оружия и шагнув ближе, обратным движением быстро ударил шведа локтем в лицо, отступил, рубанул поперек, пользуясь мгновениями замешательства. Болезненный вскрик подсказал, что удар пришелся в цель.
Атаман пошел по кругу, выставив клинок вперед. Ощутил дуновение воздуха, глубоко поднырнул, разворачиваясь, и услышал испуганный выкрик:
– Свои!
– Кто свои?
– Путята я, ладожский!
– А-а-а… – Егор опустил оружие. Путяту он не помнил, однако тот говорил по-русски.
Здесь этого вполне хватало. – Неужели все?
– Кажись, кончились свены, атаман, – узнал он голос Тимофея.
– Тогда наверх! – указал на лестницу Вожников.
Прикрываясь на всякий случай щитами, ушкуйники поднялись на раскат: широкий и длинный участок стены между двумя башнями, на котором лежали в паре шагов друг от друга мощные бронзовые стволы диаметром с полметра, нацеленные на узость морского залива перед крепостью. Калибр у пушек был примерно одинаковый: с человеческую голову. Посланные в дом напротив ватажники приказ выполнили: крыша горела, освещая близкие проулки и саму стену.
Однако обратно бойцы не вернулись. Видать, были заняты. Нашли, чем поживиться.
То ли у Егора начал восстанавливаться слух, то ли ушкуйники наконец добрались до обывателей – но город стал наполняться криками и плачем. Иногда то тут, то там звенела сталь, где-то слышался радостный гомерический хохот. Однако, чтобы новгородцы могли спокойно заниматься любимым делом, кто-то должен был позаботиться об их безопасности.
Атаман присел перед одним из стволов, засунул руку глубоко внутрь, нащупал деревянный пыж:
– Отлично, они заряжены. Федька, жаровни видишь? Разжигай. Ищи железные запальные штыри, где-то здесь должны храниться. Кидай их на угли, кали докрасна.
– Понял… – полез в поясную сумку за огнивом паренек.
– Тимофей! Мужики! Ну-ка, взялись, и все стволы давайте от залива на внутреннюю гавань повернем!"
"Тяжелые, этак по полторы тонны весом, шведские пушки колес не имели, все стволы были просто притянуты железными полосами к большим деревянным колодам.
Однако усилием разом навалившихся пятнадцати крепких мужиков они постепенно, вершок за вершком поддались, меняя прицел с морского устья протоки на ее озерный исток.
– Половина дела сделана, – закончив работу, отер лоб Егор. – Теперь по кочам никто не шмальнет, могут подходить спокойно. Вот только отчего гарнизон здешний город любимый спасать не торопится? Разорим ведь вконец.
