Ты как?
– С тобой – да! – по-княжески твердо отозвалась невольница и тихо продолжила: – Одна бы – наверное, нет. Я никому не нужна…
– Мне… – молодой человек накрыл ее губы своими. – Мне нужна… мне…
– Ты мне… тоже…"
"Елена не лгала, нет, просто пока еще не знала в точности – любит ли? Впрочем, Егор ей нравился, но вовсе не в этом было сейчас дело – в надежде! Этот красивый мускулистый парень из когда-то гремевшего, но давно уже закатившегося рода вожских заозерских князей, бывший разбойничий атаман, а ныне – пленник, вселил в ее сердце надежду.
Это одна бывшая княжна – ордынская пленница – не нужна на Руси никому, однако, если ее берет замуж князь… пусть даже такой сомнительный, как Егор, это напрочь меняет все дело! Теперь «чистоту рода» гарантирует уже муж; раз уж взял в жены, значит, и отвечает. А ежели еще данный муж сможет подкрепить свои претензии на наследство супруги – и на свой собственный престол! – тысчонкой-другой воинов – какой князь осмелится поперек вякнуть? И законно все… ну, пусть примерно… и по лбу получить вряд ли захочется.
А сила у этого парня, Егора, есть – да еще какая – ушкуйники! Целая ватага! И еще – нижегородские князья, Борисовичи, Иван и Данило. Чего бы им законного-то правителя Воже-озера не поддержать? В пику тому же заозерско-ярославскому князю? Разделяй и властвуй, так-то!
Все так… И князь есть, и княгиня, и претензии на престол… и войско.
Нет, войска пока нет, но будет – не ватажники, так Борисовичи дадут, куда денутся? И тогда… И тогда за малым дело – бежать, но это все накрепко обдумать надобно. Не сейчас, завтра. Не торопиться, но и не тянуть зря.
Егор храпел уже – сказалось и эмоциональное напряжение, и усталость. Елена не стала будить, просто прижалась крепче, улыбнулась… ну, надо же – этот сильный красивый парень нынче ее единственная надежда! Господи – пусть будет так.
Пусть так и станет.
Заключив тайный союз с Вожниковым, Елена сразу же развила бурную деятельность по подготовке побега. Кое в чем она с Егором советовалась, кое о чем рассказывала, но большей же частью – нет, ибо вполне справедливо полагала, что Орду и ордынцев она знает куда лучше, нежели ее воздыхатель-возлюбленный.
