Токмо, мой атаман, долго они ждать не будут. А меня не слушают!
– Ладно, сейчас сходим, глянем на твою волшбицу. Дорогу укажешь?
– За тем и пришел.
Егор ухмыльнулся – ишь ты, черт мордастый, прогнулся-таки. И про колдунью – про то, что атаман волшбиц всяких искал – не забыл, вспомнил. Молодец, чего уж. Вот вам и маркиз де Сад!
Оба спешно спустились по сходням и, быстро пройдя по полному пьяными ватажниками причалу, вышли на пристань, где тоже, конечно, пили, но и – видно было – несли службу.
У костров важно прохаживались относительно трезвые часовые, а пару раз мимо неспешно проехали всадники – тоже свои.
Ватажники – молодой атаман и Онисим Морда ходко прошли вдоль реки к каким-то полусгоревшим складам. Онисим остановился у кусточков, где уже кто-то храпел…
– А ну-ка, Онуфрий, налей! И… и… и где та мясистая? А?
Нет, и там тоже пили! Впрочем, не только пили, но еще и щипали ордынских девок.
– Куда теперь?
– Вона, господине – челнок.
Егор повернул голову, увидав в дрожащем свете луны и пожарищ длинный и узкий челнок с крытой беседкой посередине, на каких любила прогуливаться местная знать.
– Так что нам, плыть к нему, что ли?
– Не, господине – они сами к нам подплывут.
Зайдя по колено в воду, Онисим неожиданно громко свистнул.
В кустах, недалеко, заругались:"
"– От свистуны чертовы! На бабу не дадут взлезть.
Челнок между тем повернул на свист, сидевший на корме гребец в черной накидке чем-то напомнил Вожникову Харона. Да-а-а… ну и ассоциация, однако.
– Вот, господине… Ближе им не подплыть.
– Вижу, что не подплыть.
Хмельной атаман, качнувшись, едва не упал в воду, и Онисим Морда заботливо придержал его под руку, повел. Заплескалась под ногами вода… вот и челн. Егор рывком забрался:
– Ну, где тут волшбица?
– Да эвон, проходи, господин.
– Легко сказать – проходи… – пробурчал Вожников, становясь на коленки – беседка-то оказалась низенькой, в полный рост никак не войдешь.
Молодой человек сплюнул, нетерпеливо откинул рукой полог, продвинулся чуть вперед…
…и сразу получил чем-то тяжелым по лбу!
Заплясали перед глазами яркие ядовито-зеленые искры. Мир померк.
А гнусный предатель Онисим Морда, радуясь, пробирался к своим.
