– Мазилы, – невесело усмехнулся Егор и, понизив голос, глянул на кормщика: – Уйдем?
Кольша покачал головой:
– Как ветер. Покуда – слишком уж мал, легок. Придется на веслах.
На веслах…
Вожников задумчиво посмотрел на ордынский флот, маячивший метрах в двухстах, на излучине. Что и говорить, рать большая, и кораблей изрядно, навскидку – десятка два, а больше просто не видно. Большие военные суда, без мачт, весельные… военные. А, скорее – десантные, неповоротливые, большие. Тяжелые – на три-пять человек – весла, гребцы – «шиурма» – пленники, не люди.
Даже сюда доносился свист плеток да жалобные крики – надсмотрщики старались вовсю. Ушкуй, конечно, куда легче, стремительнее, тем более – две смены гребцов.
– Уйдем, – молодой атаман улыбнулся. – Точно – уйдем.
Еще бы… никаких видений не было… если только не закончилось все колдовство бабки Левонтихи. Надо же – свой сайт у колдуньи, расценки… наверное, официально зарегистрирована и честно платит налоги. Господи! Егор вдруг тряхнул головой, словно отгоняя видение, – это что, все с ним, взаправду? Ладья с верной ватагой, татары, кровь…
Буххх!!!
В окружении вспенивших воду стрел снова плюхнулись в воду ядра – на этот раз ближе, и кормщик переложил рулевое весло – срезая изгиб реки, пошел ближе к берегу.
Предупредил:
– Трави шкот, Федька!
Мерно пенили воду весла, ушкуйники гребли на износ, знали – кроме них самих их не спасет никто и ничто, никакое чудо. И вот именно это, все то, о чем только что столь отстраненно подумал Вожников – ладья, гребцы, погоня – и было по-настоящему реальным, а вот другое, другая жизнь – пилорамы, мерзавцы бухгалтеры, лесовозы – уже казалась какой-то далекой и нереальной.
Да была ли она вообще, та жизнь?
– Мыс впереди! – обернувшись, обрадованно крикнул с кормы зорко высматривавший камни Линь. – Наши!
И в самом деле, из-за мыса навстречу ушкую выплыла точно такая же ладья – старшая дружина атамана Антипа Чугреева.
– Эгей! – привстав, еще издали закричал Егор. – Поворачивай! Поворачивай!
Суда встретились к борту борт, резко развернулись – в поднятых веслами брызгах плясало солнце.
– Вижу, – посмотрев назад, кивнул Антип. – Татарские корабли. Многонько их что-то.
– Ничего, уйдем, насады-то ордынские тяжелы, неповоротливы, – прищурившись, молодой человек взглянул в небо. – Солнце уже высоко. Уйти бы до ночи.
– Уйдем, – как-то слишком уж самоуверенно промолвил Чугреев. – Уйдем, нам вверх по реке как раз и надо. До ночи продержимся, а там… Ладно, давай – след в след.
