Рыжий – рыжебородый – мужик в сером тюрбане и таком же сером халате деловито крутился у летней кухни, время от времени по-хозяйски покрикивая на полуголых невольников явно славянского вида.
– Вах! Дабро пажалвать, руси! Захатди, гости! – заметив потенциальных клиентов, рыжебородый сразу же побросал все свои дела, подскочил, изогнулся в поклоне. – Что хатите, уважаемые? Рыжий Хаттадин – это я – исполнит для вас все! Хатите – вкусный еда, питье… тсс! – рыжебородый опасливо оглянулся на аксакалов, – вино даже! Есть, есть у меня и вино, очень вкусное вино из страны руми… умм! Нектар! А, может, вы хотите гурий?"
"– Нам бы найти кое-ко… – забывшись, начал было Федька, но Окунев Линь осадил его сильным тычком в бок.
– Конечно, мы испробуем твоего вина, уважаемый Хаттадин, – сложив руки на груди, вежливо поклонился ватажник. – Укажи нам место, где бы мы смогли вкусить твоих яств и насладиться неспешной беседой.
Владелец харчевни просиял лицом:
– А вот! Суда прахатдите.
Усадив гостей, Хаттадин убежал к кухне, и Окунев недобро глянул на Федьку:
– Зря его взяли, Егорий! Мельтешит только без толку.
А в Орде торопиться не надо – тут только тати торопятся, степенные же люди степенно и разговаривают.
– Понятно, – усмехнулся Егор. – Восток – дело тонкое. А ты, Федя, не сопи и не обижайся – Линь дело говорит, слушай знающего человека, внимай благоговейно.
– Да язм слушаю. Не буду больше перебивать, вот вам крест…
– И не крестись! Забыл, где мы?
Тем временем рыжебородый самолично принес гостям сочных и горячих пирогов с кусочками жареного мяса и риса – этакие вкуснейшие, проглотить язык, беляши, – кроме того, подал мясо и просто так, на большом блюде, сваренное кусками.
Подмигнув, притащил и пиалы – с вином, не обманул магометанин! – и вкусные медовые шарики-заедки – чак-чак.
Улыбнулся, поклонился, предупредил:
– Вино только пейте тихо. Песен не пойте.
– Хорошо, – кивнул Егор. – И голыми при луне танцевать не будем, нет у нас такого желания. Так что, – молодой человек взглянул на Линя, – мы точно туда, куда надо, пришли?
– Туда, – Окунев смачно облизал жирные после беляша пальцы.
– Обождать только немного надо, ага.
– Обождем, – Вожников отпил вина – и в самом деле, очень даже неплохого, похожего на то, что он покупал как-то в Париже за два евро – и скосил глаза на Федьку: – Ты что там увидел-то? Гурию?
– Не, – помотал головой парнишка. – Отрок там, у печи, с дровами. Вон, потный весь… на Олексашку, брата моего покойного младшого, похож.
