Отразилось солнце в бронях сидевших в ладье воинов – кольчуги со стальными вставками, кованные из плоских колец байданы, бахтерцы из продолговатых, налезающих друг на друга пластин, скрепленных кольцами, небольшие круглые шиты – тарчи – с большими округлыми умбонами, обитые по краям коваными железными полосами. А кроме того – сабли, шестоперы, секиры, метательные копья-сулицы, самострелы с луками, а на носу – блестел начищенной бронзой небольшой «тюфячок» – пушка. Больше, конечно, для острастки, но все ж, если умеючи прицелиться, мало врагу не покажется! Чужой корабль разнесет в клочья! Ну, по крайней мере, корму или нос, а уж мачту-то снесет – попасть бы только!
С важностью, как и полагается первому помощнику атамана, расположившийся на носу ушкуя Егор нежно, как женщину, погладил пушечку, улыбнулся – прогресс, он и в Африке прогресс, тем более – здесь, на Итиль-реке – Волге.
Улыбнулся, обернулся, помахал кормчему:
– Давай, Кольша, поворачивай!
Кормчий – юный, лет шестнадцати-восемнадцати парень с копной светлых, как лен, волос, тот самый любитель поспать (его так и прозвали – Кольша Дрема или Кольша Дремов), ловко повернув весло, ткнул пальцем в бок зазевавшегося Федьку:
– Шкот тяни, чудо морское!
– Кто чудо морское? Я?!
– Тяни – сейчас мачту потеряем!
Эх, поздно сказал! Ветра порыв налетел с утесов, поднял волну, хватанул-закрутил парус… Схватился уж и сам Кольша за шкот – да поздно.
С противным треском мачта переломилась и вместе с парусом тяжело повалилась в воду.
У, как загомонили на первой ладье, заулюлюкали! Как засмеялись, загоготали обидно.
– Ах-ха-ха! У-лю-лю! Эй, Егор, ты сам-то купаться собрался?
– Кольша, а ты, поди, понырять задумал?
– Мачту, мачту ловите – уплывет!
– Да и черт с ней, новую срубим, – в сердцах ругнулся Вожников. – Федька – давай ныряй. Твоя вина!
Ничего не говоря, Федька проворно скинул доспех и одежку, да бросился в реку – слава богу, уж ветер утих, волну сильно не гнал. Все равно едва не захлебнулся парень, однако ж мачту сломанную ухватил, погреб левой рукой – тут и гребцы веслами взмахнули… оп! Ухватили и парнишку, и парус.
– Давай, Егорий, к берегу, – указывая на обширное, с желтым песочком, плёсо, крикнул Антип. – Там костры-пищу спроворим, там и ночлег.
– Понял, – снова погладив пушку (как видно, успокаивал нервы), первый помощник атамана обернулся к корме. – Кольша! Гребцами распорядись.
Кормчий важно кивнул:
– Левое плечо – греби… р-раз.
