Каролина, удобно расположившись в экипаже и обмахиваясь веером, заявила:
— Клянусь, больше никогда не появлюсь на их концертах.
— На скольких вы уже побывали?
— Это был третий.
— Не пора ли уже сделать выводы?
Каролина вздохнула:
— Ты права.
— Тогда почему вы продолжаете ездить туда?
— Не знаю. Девушки так милы, и мне не хотелось обижать их.
— По крайней мере сегодня мы сможем пораньше лечь. Весь этот шум так утомил меня.
— Меня тоже. Если получится, я лягу сегодня пораньше.
Полночь. Генри закашлялась.
— Который теперь час?
— Наверное, уже половина двенадцатого.
Часы показывали четверть двенадцатого, когда мы уезжали.
Если бы Генри могла заставить свое сердце биться не так быстро! Должно быть, в эту минуту Данфорд собирается уехать из клуба. Скоро он поедет в Блумсбери, на Рассел-сквер, четырнадцать. В душе она проклинала леди Уолкотт за то, что та назвала ей адрес. Генри не удержалась и отыскала его на карте города. Теперь она знала точно, куда поедет Данфорд, и от этого ей стало еще тяжелее.
Экипаж подъехал к особняку Блайдонов.
В ту же минуту из дома вышел лакей и помог дамам сойти. Они вошли в холл, и Каролина, с трудом сняв перчатки, сказала:
— Я сразу же иду спать, Генри. Не знаю почему, но я чувствую себя совершенно разбитой. Будь добра, скажи слугам, чтобы меня не беспокоили.
Генри кивнула.
— А я пойду в библиотеку, возьму что-нибудь почитать. До утра.
Каролина зевнула.
— Спокойной ночи.
Генри взяла со столика подсвечник и вошла в библиотеку, освещая корешки книг. «Нет, — подумала она, — что-то мне не хочется читать Шекспира.
„Памела“ Ричардсона слишком длинна. Том был толстым, никак не меньше тысячи страниц.
Она взглянула на часы, стоявшие в углу. Лунный свет ярко освещал циферблат. Половина двенадцатого. Генри скрипнула зубами. По-видимому, этой ночью ей не суждено заснуть. Минутная стрелка не торопясь двинулась влево. Она стояла и смотрела на часы, пока стрелка не остановилась на тридцати трех минутах. Это было невыносимо. Не будет же она всю ночь стоять и смотреть на часы? Надо что-то делать.
Бегом поднявшись наверх, Генри оказалась в своей комнате. Еще не решив, что предпринять, она открыла гардероб. В самом углу лежали бриджи и жакет, словно служанка хотела запрятать их подальше. Взяв в руки одежду, девушка задумалась. Темно-синий жакет и темно-серые бриджи ночью не будут бросаться в глаза. Она быстро выскользнула из вечернего платья и, натянув на себя мужскую одежду, предусмотрительно положила ключ от дома в карман.
