— Генри протянула чашку хозяйке. — И побольше молока.
Эмма с готовностью выполнила ее просьбу. Генри сделала глоток и, увидев, что две пары глаз с дьявольским упорством взирают на нее, допила все до конца.
— У тебя здесь нет бренди?
— Ну довольно, рассказывай, Генри, — скомандовала Эмма.
— Я… м-м-м… А вам не кажется, что это нечто очень личное? И я в общем-то не припоминаю, чтобы кто-то из вас рассказывал мне, как ваши мужья делали вам предложения.
К удивлению Генри, Эмма покраснела.
— Что ж, хорошо, — произнесла герцогиня.
— Я не задам тебе больше ни одного вопроса. Но должна сказать тебе… — Она замолчала, пытаясь подобрать слова.
— Что? — спросила Генри, наслаждаясь смущением Эммы. В конце концов герцогиня успела вдоволь насладиться ее собственным замешательством пару минут назад.
— Я отлично понимаю, — медленно начала она, — почему Данфорд напросился к нам в гости. Он надеялся побыть с тобой наедине. Ведь это так естественно для влюбленного.
Послышался негромкий смех Белл. Эмма с осуждением посмотрела на свою кузину, прежде чем снова повернуться к Генри.
— Ведь он любит тебя? То есть, разумеется, он любит тебя, но он сказал тебе об этом? Знаешь, ведь мужчины бывают такими эгоистами.
Щеки Генри слегка порозовели, и она кивнула.
— Хорошо, — строго произнесла Эмма и, прокашлявшись, продолжила: — Как я уже сказала, мне понятно ваше желание… хотя, наверное, это слово не совсем подходит…
— «Желание» — вполне подходящие слово, — поспешила вставить Белл, едва сдерживая смех.
Эмма смерила кузину еще одним убийственным взглядом.
Белл ухмыльнулась в ответ, и обе дамы так и продолжали бы пикироваться взглядами, если бы не тихое покашливание Генри. Эмма тут же выпрямилась в кресле, посмотрела на Генри, но не удержалась от соблазна и в последний раз строго взглянула на Белл. Но Белл ответила ей невиннейшей улыбкой.
— Так ты говорила… — напомнила Генри.
— Да, — продолжила Эмма, уже не таким строгим тоном. — Я только хотела сказать, что твое желание быть с ним наедине вполне естественно и… — Она покраснела, что было очень забавно, учитывая ярко-рыжий цвет ее волос.
— Наверное, это вполне естественно иногда быть с ним наедине, но, надеюсь, ты понимаешь, от чего тебе, вернее вам, следует воздержаться.
Прежде до Генри не дошел бы смысл намеков Эммы, но теперь-то она понимала, о чем идет речь, и потому румянец, заливший ее щеки, был гораздо ярче румянца Эммы.
По выражению лица Эммы было ясно, что до нее уже дошло: ее просьба несколько запоздала.
