— Откуда ты знаешь?
Он помедлил с ответом, увлеченный своею игрой с ее пальцем.
— У твоих пальцев вкус лимонов.
— Здесь есть оранжерея, — сказала она, едва узнавая свой голос. — Там растет лимонное дерево, и Эмма сказала, что я могу…
— Генри?
— Что?
Он улыбнулся ей:
— Мне нет никакого дела до лимонного дерева Эммы.
— Я знаю, — тихо ответила Генри.
Он подался немного вперед.
— Я скажу тебе, до чего мне есть дело… Я хочу поцеловать тебя.
Она не шелохнулась, просто не смогла бы этого сделать, зачарованная его горящим взглядом.
— Мне кажется, что и ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал."
"Словно околдованная его взглядом, она кивнула.
Он наклонялся к ней ближе и ближе, пока их губы не сомкнулись. Он целовал ее нежно и неторопливо, не настаивая на том, к чему она не была готова. Генри чувствовала, как просыпается ее тело. Каждая его клеточка ожила под его нежными объятиями. Она разомкнула губы, и с них слетел едва слышный стон.
Этот тихий сладострастный стон преобразил Данфорда.
Теперь он ласкал ее пылко и страстно. Его руки были везде: они обнимали тонкую талию, трепетно касались стройных ног, гладили мягкий шелк волос. Он без конца словно заклинание повторял ее имя. Ему казалось, что он тонет и, лишь крепко прижавшись к ней, сможет удержаться на плаву.
Но ему было этого мало.
Его ловкие пальцы легко освободили ее от ночной рубашки.
У него перехватило дыхание.
— Господи, Генри, — прошептал он благоговейно, — как ты прекрасна!
Генри попыталась прикрыть себя руками, но он отвел их.
— Не надо. Они так хороши.
Генри лежала не шелохнувшись, испытывая неловкость от его пристального взгляда и чувствуя себя слишком обнаженной.
— Я… я не могу, — наконец произнесла она, пытаясь натянуть на себя ночную рубашку.
— Можешь, — прошептал он, понимая, что ее стеснение объяснялось в большей мере неопытностью, чем страхом перед их близостью. — Можешь, — повторил он и дотронулся рукой до ее груди, почувствовав необыкновенное удовольствие от того, как нежный сосок стал твердым от его прикосновения.
Он наклонился, успев краем глаза заметить удивленный взгляд Генри, и прильнул губами к упругому розовому бутону. Она застонала и вздрогнула под ним. Ее руки обхватили его голову, и ему казалось, она сама не знает, чего ей хочется больше: прижать его крепче к себе или оттолкнуть. Он провел языком вокруг ее соска, нежно поглаживая грудь.
Генри уже не могла понять — жива она или мертва.
