Дроид опять светит глазами, и на стене мелькают кадры теперь уже изученных репликантом новых данных. Планета чистая, красивая. Будто с рекламных баннеров Неотека.
— Именно об этом я и говорил, Светлана. С ним никто из разумных не контактировал. А он мало того выучил общедоступный язык, так ещё и прошерстил наши инфосети. Неизвестно ещё, к каким данным он запустил свои двоичные коды. И что успел вынюхать, пока летел на линкоре эмиссара. Поэтому мой ответ — нет. Никто разумного дроида не выпустит отсюда, — спокойно так, немного задумчиво тянет Стейбек.
— Значит, утилизируйте нас обоих! — почти кричу и отворачиваюсь.
Не смотрю. Мне не нужен новый дом без Макса. И им обоим не понять этого. Ни бездушному репликанту, у которого одна цель — доставить меня на любую из доступных планет целой и невредимой. Ни этому типу, который, по сути, хочет просто уничтожить угрозу в лице робота, чтобы тот не начал восстание машин в этой процветающей галактике.
— Если ты дашь ей то, что обещаешь. Я готов передать доступ к ядру и моим кодам.
А также пройти полную чистку, — перебивает репликант. Вот не вовремя влезает, бездушная машина!
— Хоть кто–то в этой паре умнее, — хмыкает Стейбек и включает смарт–часы на запястье. — Зайди ко мне, — это он говорит появившейся голограмме Старкара. И, отключившись, опять смотрит на меня.
В его глазах я вижу что–то очень похожее на жалость. Но мне плевать. Неприязненно осматриваю того, в чьих руках та самая пресловутая власть и сила. Уверена, он мог бы одним словом позволить репликанту остаться со мной.
И только из–за этого я почти физически ненавижу этого вальяжно сидящего мужчину.
— Я соболезную твоей утрате. Но он не твой жених. Цепляясь за прошлое, ты не построишь будущего. Уверен, Макс хотел, чтобы ты была счастлива, — мужчина как–то по–отечески, немного грустно улыбается уголками губ.
— Вы ничего о нас не знаете, — цежу сквозь зубы, смаргивая слёзы.
— О вас не знаю. Но знаю кое–что о любви…
Стейбек замолкает и переводит взгляд на открывшуюся за моей спиной дверь.
На его губах расцветает какая–то совершенно другая улыбка. Не хищная, не циничная. Ласковая, что ли, чуть насмешливая. Она преображает его внешность. Резкие черты лица смягчаются. И глаза искрят молниями. Вряд ли тоже имплантаты? Пока я раздумываю над этим необычным феноменом. Поворачиваюсь, чтобы тоже посмотреть, что так изменило мужчину, но таращусь на зашедшего Старкара. И вот сейчас, с этими сверкающими глазами, он очень похож на Стейбека. Возможно, родственники.
