Хватай руль и повторяй за мной, отвлечешься.
— Ты же вроде принц, а разговариваешь, как бандит с большой дороги, — вздыхаю, но послушно тяну свой штурвал, как он это делает. Джет, плавно разгоняясь, взлетает.
— А принцы не могут быть бандитами? В сказку попала? — ухмыляется Ансер. Не ждёт ответа, гаркает в свою гарнитуру: — Я сказал тебе не рыпаться! Куда побежала? Ультразвук убрала! Нормально говори, словами и предложениями.
Ансер продолжает переругиваться, видимо, со своей девушкой. А там больше мата, чем чего-то приличного.
Очень стараюсь абстрагироваться и жду, когда он прекратит и ответит уже на мои вопросы. И при этом мужчина спокойно так управляет джетом. Рулит вперёд, прямо в небо, переключает разные кнопочки. Вот ведь многозадачный товарищ.
— Бездна! Ладно! — рявкает так, что я подпрыгиваю в кресле. — Не люби мне мозг, вали куда хочешь.
И сеанс семейных разборок, наконец, прерывается. Мужчина швыряет гарнитуру на панель управления. Дышит тяжело. Злобно. Не рискую лезть с вопросами. Так как сейчас, кажется, он не контролирует себя.
Убьёт ещё меня, чтобы злость выместить.
— Ты на вопрос не ответила, — вдруг переключается он совершенно спокойно, чуть насмешливо. Биполярка, похоже, у этого Ансера. Удивлённо кошусь на него. — Принцы не бывают бандитами?
— Ну, в моём представлении — нет, — пожимаю плечами. О принцах я только в книгах по истории читала. — А ты бандит?
— Ага. Злостный пират межгалактического уровня, — забавляется за мой счёт мужчина. Или проверяет реакцию. Вон как следит, аж глаза чуть не поломал.
Ансер задаёт курс, переключает управление полностью на автопилот. Откидывает кресло назад и, удобнее устроившись, закрывает глаза. Он спать собрался? Вот так? В бескрайнем космосе? Он же единственный пилот, вдруг что-то заклинит, метеорит попадется. Мало ли. А мне страшно оставаться один на один с космосом.
— Ансер, — тихо зову, не смотрю в окно, только на дремлющего мужчину. Так легче скинуть оковы страха и холода.
— Тебе тоже кресло подправить? Просто расслабься, прилетим через пару часов.
— Давай лучше поговорим.
— Говори, я послушаю, — бурчит он, скрещивая руки и удобнее вжимаясь в кресло.
Тяжко вздыхаю и не знаю, о чем говорить. Не вываливать же собственные проблемы. Пусть мы и знакомы, все же чужие. Молчу. Разглядываю его мужественное резковатое лицо. Он красивый. Такой хищной красотой. Опасный. От него веет силой, но не той, как от моих мальчиков, а тяжелой, даже немного дикой.
Ансер тоже вздыхает и открывает глаза.
