Я проживаю всю нашу совместную жизнь в мелькающих перед глазами кадрах. Не чувствую голода и жажды. Кутаюсь в вещи Макса и ненадолго засыпаю.
Не знаю, сколько прошло времени. Да и не следила за часами. Пока я жалею себя и лелею боль от потери любимого, робот ремонтирует корабль, ищет координаты, осматривает челнок и возится со старыми дронами, теми, что валялись в машинном отделении. Зато искусственный интеллект корабля радужно вещает, что совсем скоро мы прибудем в «Убежище» и не только вещает, а показывает голограммы зелено-голубой планеты.
Почти точной копии Земли. Бесят оба.
Я в очередной раз просыпаюсь от ужасной мигрени. Свет неоновых ламп почти выжигает глаза. Прошу искина снизить яркость и помещение слегка темнеет. Не до конца, но уже получше. Тело ломит, голова не только болит, но и кружится. Пить хочется ужасно. Желудок жалобно урчит, есть тоже хочется, но больше пить. Осмотрев помещение, вздыхаю и медленно поднимаюсь.
– Эй, ты где? – хриплю, горло саднит от сухости.
Опять, небось, сидит себе подобных чинит. Меня раздражает репликант. Он не только личность Макса забрал, но и его привычки! Хочется отключить эту железяку, но я держусь за его воспоминания.
Репликант не отзывается. Зову и выползаю из каюты. По стеночке добираюсь до второй каюты с капсулами. Но и там его нет. Мне мерещится жених. Живой и здоровый. Меняю траекторию и стараюсь догнать его. Он исчез за поворотом.
– Макс! – кричу что есть мочи, на самом деле пищу.
– Я здесь, – отвечает он.
Меня шатает, но я бегу на звук. Запнувшись у порога в кабину пилотов, падаю. Меня ловит робот.
– Чего звала? – спрашивает бездушная железяка.
– Ты не Макс, – бью по груди, но не плачу. Слёз нет.
– Его личность, воспоминания и знания во мне. Соответственно, я Макс, – отвечает он и возвращает в вертикальное положение. – Твоё время на исходе, Лана.
– И что это значит? – хмурюсь, потирая виски.
– Я вынужден погрузить тебя в гибернацию насильно.
– Только попробуй! Твои протоколы настроены на меня! Я твой создатель!
– Нет, – качает железной головой робот. И, перехватив удобнее, тащит в комнату с капсулами.
– Не смей! – ору, вяло трепыхаясь. Сил бороться с бездушной машиной нет. Голова разрывается. И он в принципе прав. Мой организм истощён и обезвожен. Сколько люди живут без воды? Двое суток?
На очередном повороте наш корабль дёргается. И искин объявляет тревогу. Замираю.
