Не былая красавица стояла перед ним, а лишь бледная ее тень, с седыми волосами и потухшими глазами. Отшатнулся хан в ужасе.
– Вот что бывает с непокорными! – взревел он. – Теперь я уже и сам не хочу возлежать рядом с тобой на ложе. Такая страшная ты вообще никому не нужна. Отпустите ее на свободу, чтобы только смерть взяла ее к себе.
Вышла шатающаяся Святослава из темницы, впервые за много лет вдоволь насмотрелась на синеву неба. А потом упала на колени перед родничком и заглянула в его хрустальные воды.
То, что там отразилось, повергло ее в ужас. Горько заплакала Святослава, потерявшая красоту и молодость. Но утешающе зажурчала рядом с ней вода, зазвенел знакомый, родной голос родничка, предлагающий умыться его живой водой."
"Умылась Святослава волшебной холодной водицей, попила ее вдоволь, сложив руки ковшиком, и вернулась к ней вся ее молодость и красота. Ярче прежнего засияли синие глаза, наполнились соком губы, исчезли морщины, стали тугими щеки. И стала она еще более сказочно красива, чем была до этого.
Поселилась Святослава в маленькой хижине рядом с родником. Старалась она днем не выходить на свет, чтобы не узнал хан о ее волшебном превращении. Но все-таки не убереглась. Увидели ее ханские слуги, рассказали о том, что вернулась к Святославе ее дивная красота, да выведали, что причиной тому животворный родник, что тек рядом.
Со всех ног прибежал к роднику старый, толстый, растерявший всю свою мужскую силу хан. Упал на колени и стал жадно пить воду, надеясь вернуть себе молодость и здоровье.
– Пей-пей, деспот, я окажу тебе услугу, – журчал родничок.
Пил Ахмед воду, пил, пока не превратился в большую гору. Толстую, страшную и лысую. Так и стоит с тех пор Лысая гора, огромная, некрасивая, не дающая радости ничему живому. А о журчащем до сих пор роднике идет добрая слава. Со всех концов земли едут к нему люди, чтобы испить живой воды, возвращающей красоту и здоровье, дарующей молодость и долголетие. И нет ничего вкуснее этой воды.
Эпилог
И целой жизни мало
«Цельтесь в луну: даже если промахнетесь, то окажетесь среди звезд».
Мэри Кэй ЭшСидеть на парапете дальше уже становилось неприличным. Полина даже засмеялась, ощутив легкое дежавю. Когда-то она уже сидела точно так же, и точно так же на нее никто не обращал ни малейшего внимания. Людская толпа неспешно, как и положено отдыхающим, текла по набережной, неяркая, раздетая, щеголяющая обнаженными плечами, коленками, загорелыми животами.
