– Я даже боюсь, что не смогу тебе соответствовать и ты меня разлюбишь, когда поймешь, какая я дурочка.
– Темная ты бутылка, – сказал он так нежно, что у Полины снова защипало в носу. До этой минуты так нежно с ней разговаривал только папа. – Я никогда-никогда тебя не разлюблю. Даже и не надейся.
– Никита, – сказала она, и голос ее снова дрогнул, – ты знаешь, наверное, это глупо, но я боюсь.
– Чего ты боишься?
– Что-то должно случиться. Понимаешь, в жизни всегда есть некий баланс. Между добром и злом, между черным и белым, между счастьем и несчастьем, войной и миром.
Весы истории всегда уравновешивают чаши. И если мне сейчас так хорошо, что я задыхаюсь от счастья, значит, обязательно случится что-то плохое. Причем равное по силе. И когда я оцениваю силу своего счастья, то мне становится страшно от разрушительных последствий предстоящего несчастья.
– Вот как в твою хорошенькую головку влезает столько глупостей? – Он, кажется, начал сердиться. – Пони, все твои неприятности и несчастья позади.
Ты же сама мне говорила, что в последний год у тебя их было немало. Вот сейчас, прямо в эту минуту черная полоса заканчивается, и начинается белая, в которой все будет хорошо. Мы с тобой через четыре дня вместе уедем домой, ты переберешься ко мне, мы подадим заявление в ЗАГС, и я тебе обещаю, что ты будешь есть счастье огромными ложками. Хочешь – с икрой, хочешь – с вареньем.
– Не сердись, Никит, но у меня, правда, предчувствие какое-то нехорошее, – виновато сказала Полина.
– Я, наверное, действительно излишне впечатлительна. Я буду работать над собой, обещаю. Только бы ничего не случилось сейчас, когда все и впрямь начинает налаживаться!"
"После обеда Никита предложил сходить в картинную галерею и музей Айвазовского. Все-таки быть в Феодосии и не посмотреть коллекцию его работ и картин его учеников было как-то неправильно. Однако Полина неожиданно заторопилась обратно в Коктебель. С вечера она забыла поставить на зарядку телефон, и он сел, мигнув напоследок печальным красным глазом.
Оставаться без связи она не любила. Все-таки находящиеся без присмотра мама с Олей вызывали у нее беспокойство.
Случившийся недавно у мамы гипертонический криз заставил ее немало поволноваться, и хотя в этом отпуске мама чувствовала себя вполне сносно, давление у нее могло подскочить в любую минуту, а легко впадающая в панику Оля мало чем могла помочь в такой ситуации.
– Давай домой поедем, – попросила Полина.
