— Она позвонила мне на следующее утро после вечера и извинилась. Очевидно, ее самолюбие было задето от того, что я был счастлив с тобой так, как никогда не был с ней. Она сказала, что извинится перед тобой, когда увидит тебя в следующий раз.
Ха. Что ж, я бы приняла это с благодарностью, но мне бы не особенно хотелось это слышать. Мне не нравилось получать извинения от надменных людей.
Я склонила голову набок.
— Вернемся к тому, что ты сказал ранее… кто-то правда пытался извлечь твою сперму из презерватива? Серьезно?
Он кивнул.
Я могла только удивленно покачать головой.
— Я не знала, что люди делают подобные вещи. То есть, я знаю, что есть женщины, которые намеренно беременеют в надежде использовать ребенка в качестве легкого получения денег. — Черт возьми, Хизер была одной из них. — Но не заходили настолько далеко, чтобы забеременеть. Что сказала та девушка, когда ты ее поймал?
— Что я не должен был входить в ванную без стука.
— Это… вау. Просто вау. — Однако новость о вазэктомии не особо удивила меня.
Однажды я случайно услышала, как Дейн сказал, что он не заинтересован в продолжении рода.
— В следующий раз, когда Тревис побеспокоит тебя, сразу же звони мне, — сказал Дейн. — Хотел бы я сказать тебе, что он оставит тебя в покое после того, как мы поженимся, но я не могу этого гарантировать. Если мы с тобой разведемся до истечения года, мне будет отказано в доступе к моему трастовому фонду — и он это знает.
— Ты собираешься противостоять ему?
— Да. Он, без сомнения, будет лгать, что ты привираешь его слова.
Возможно. Потому что, как часто утверждала Ханна, этот парень был скользким типом.
— Он сказал кое-что еще.
— Что?
— Тревис сказал, что твой отец плохо повлиял на всех вас, и что смерть кого-то по имени Оливер сделала все только хуже.
Взгляд Дейна стал ледяным. Честно говоря, от него по моему телу пробежали неприятные мурашки.
— Тревис, вне всякого сомнения, много, что может сказать, — произнес он нейтральным тоном.
— И правду, и ложь?
— Пожалуй, все вместе.
— И ты не собираешься рассказать мне больше о своем отце или о том, кто такой Оливер?
— Тебе не нужно знать про него.
Я слегка вздрогнула. Не от его слов, а от того, как он их произнес. Его тон был резким. Суровым. Таким холодным, что я удивилась, как воздух не покрылся инеем. Дав тем самым понять, что я перешла черту.
Что ж, это должно было указать мне не мое место, не так ли?
Чтобы не переходить черту, поскольку это были не настоящие отношения.
