Я сунула свой сотовый в карман и пожала плечами.
— Значит, сообщение было подделано. Отлично. Неважно. Сейчас это не имеет значения. Я подписала бумаги, дала тебе развод. Встречаешься ли ты с кем-то другим, это не мое дело и не должно быть.
— Я не хочу развода, Виена.
— Что? Ты сочиняешь подобное дерьмо ради забавы? Зачем? О Боже, я не могу разговаривать с тобой прямо сейчас.
— Я не хочу развода. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. И я довольно ясно дал это понять.
Я уставилась на него в растерянности.
— Ты под кайфом?
— Как думаешь, зачем я подарил тебе эту гребанную кошку?
— Потому что она — это единственное, что ты можешь мне дать.
— Ты правда так думаешь? — он тяжело выдохнул. — Господи, Виена. Той ночью в Нью-Йорке я принял решение, что не отпущу тебя. Я бы сказал тебе это на следующее утро, поскольку посчитал, что ты сама до этого не додумаешься. Но не сделал это, потому что понял, что ты усомнишься в том, что я способен на отношения. И я был прав, думая так, не так ли?
Я непонимающе посмотрела на него.
— Подожди, что?
— Я знал, что мне придется показать тебе серьезность моих намерений, и что я действительно хочу быть с тобой. Я также понял, что просто слов будет недостаточно. И что ты захочешь расторгнуть брак, который начался как фикция, поэтому составил эти документы о разводе.
Он глубоко вздохнул.
— Я не хочу развода. Я просто хочу дать тебе возможность выбора. Если ты хочешь стать настоящей моей женой со второго раза, я подпишу эти паршивые бумаги, и тогда мы поженимся снова.
На этот раз так, как ты захочешь.
Я посмотрела на него, чувствуя себя так, словно мне нанесли удар в челюсть.
— Ты не шутишь? — вопрос прозвучал шепотом.
— Я когда-нибудь шучу?
— Но… ты потеряешь свой трастовый фонд, если мы разведемся сейчас.
Он тихо выругался:
— Ты для меня важнее трастового фонда, Виена, — он выглядел недовольным тем, что я думала иначе. — Там есть еще один лист бумаги, я собирался показать его тебе сегодня.
Он подошел к столу, выдвинул ящик и вытащил какой-то документ. Вернувшись ко мне, он протянул его.
Я осторожно взяла лист. Это было письмо. Письмо, которое он получил из больницы. Я быстро прочитала его и нахмурилась.
— Ты… ты записался на прием, чтобы отменить вазэктомию?
— Ты ведь хочешь детей?
Я дала волю слезам. Они лились прямо по лицу. Их было невозможно сдержать.
Дейн снова тихо выругался и обхватил мое лицо руками. Он вытер слезы большим пальцем.
