— Почему же?
— То, что люди все время пытаются играть с нами, начинает меня раздражать, — подметила я. — Я думаю, это повлияло на мое… притворство, скажем так?
— Притворство? — повторил он с мрачной ноткой в голосе.
Я отодвинула свою пустую тарелку в сторону и пожала плечом.
— Разве мы не этим занимаемся? Притворяемся?
— Хм, — он пригвоздил меня взглядом охотника, от которого волосы на затылке встали дыбом. Он встал со стула и подошел ко мне, ни разу не отведя от меня глаз.
— Скажи мне.
Я свела брови на переносице.
— Что?
— Скажи мне, что у тебя на уме. Все было в порядке, пока ты не получила флешку — и как только я смогу доказать, что за этим стояла Хизер, я заставлю ее заплатить. Теперь ты выглядишь так, словно несешь на своих плечах тяжелый груз.
Были времена, когда я действительно презирала то, каким проницательным он был. Как будто всерьез презирал это.
— Ты сказала, что поверила моему объяснению тех фотографий, — продолжал он. — Это правда?
— Да. Я тебе верю.
— Тогда что же тебя беспокоит?
— Как я уже сказала, то, что люди играют с нами в игры, поскольку это действует мне на нервы.
Я устала от этого.
— И это все?
— Да.
Дейн приблизил свое лицо к моему.
— Я тебе не верю, — прошептал он. — Что-то не так, и это связано с той флешкой. Мы и так достаточно лжем людям, Виена. Мы не можем также вешать друг другу лапшу на уши. Мы должны быть на одной волне. Прошлой ночью ты сказала, что тебе нужно, чтобы я был честен с тобой, когда это важно. Я буду. Даю тебе слово.
Я рассказал тебе все, что ты хотела знать. А теперь мне нужно, чтобы ты была со мной откровенен.
Должен ли он был быть таким рациональным и справедливым?
— Я уже сказала тебе все прошлой ночью.
— Ты упомянула, что ложь действует тебе на нервы. Но я знаю, что ты предпочла бы лгать своей семье, чем просить их принять участие в обмане, так что не это тебя тяготит, — его взгляд затуманился, как будто он глубоко задумался. Затем его темные глаза вернулись ко мне. — Тебе не нравится, как сильно тебя зацепили фотографии, — вспомнил он.
— Нет.
Он осторожно обхватил мое левое запястье и поднял мою руку. Он посмотрел на кольца, в его глазах сверкнуло что-то, чему я не могла дать точного названия.
— Ты рассматриваешь это как реквизит. Возможно, они не имеют для нас того же значения, что и для других супружеских пар, но они не бессмысленны. В некотором смысле, они представляют собой соглашение, которое мы заключили той ночью в твоей старой квартире.
