Так ему удобнее было с нами общаться. А свет луны, проникающий в окна, позволял нам видеть своего командира взвода, а ему — нас.
— Где его душа находится, сказать не могу, надеюсь, что в аду, но тело там же, за тем же самым камнем валяется. И даже сияние колышется. Значит, шевелится. Или просто дышит. Не могу точно сказать. Может, просто воздушный поток тепло колеблет. Не добили, к сожалению, до конца. Если вообще в него попали.
— Он уже давно не показывается, — заметил Скворечня.
Я не смог сдержаться и выдал предположение:
— Думается мне, товарищ старший лейтенант, что этот клоун имел в запасе бутылочку чего-то горячительного.
Сильно горячительного, покрепче коньяка… И сгоряча жахнул. И теперь спит себе спокойно пьяный. И дела ему нет до того, что вокруг происходит. Спокойный и умиротворенный человек, пусть даже и эмир."
"— Наш разговор с эмиром подслушал? — спросил командир взвода, впрочем без укора.
— Я не подслушивал, — возразил я. — Я просто уши не затыкал.
— Не думаю, что в такой момент Такый может себе позволить расслабление, — покачал старший лейтенант в сомнении головой.
— Даже поверить не могу в подобное. Хотя, по словам Дамадаева, за ним водится привычка напиться в самый неподходящий момент и уснуть. Бывало уже такое. И это при том, что своим бойцам он пить не разрешает. Но сейчас… Я сомневаюсь…
— Тем не менее он не высовывается, — заметил я. — А если алкоголику капля на язык уже попала, это все, тушите свет.
— А когда в последний раз он высовывался, — поддержал меня младший сержант, — дал очередь из пулемета не в нашу, а в соседнюю башню.
Это я отчетливо видел. И удары пуль о соседнюю башню слышал.
— Не лишайте эмира Рифатова последней капли моего уважения, — с усмешкой сказал Тицианов, вытащил из кармана зазвонивший телефон и посмотрел на определитель номера:
— Дамадаеву все не спится. Слушаю вас, Абубакар Магометович. Да. Жалко, откровенно скажу, жалко. Ну, ладно. Бокс уже закончился? И кто кого побил? Да, я тоже слышал, что в Германии судей давно пора на мыло отправлять.
Откуда бы судьи ни приезжали. После местного шнапса они смотрят только на промоутера и слышат только его голос. А он звучит всегда громче, чем голос совести. Кстати, Абубакар Магометович, если уж о шнапсе разговор зашел, вы не слышали случайно, Рифатов сильно пил? Ну, вообще, бывали у него какие-то проколы? Да. Даже так… Интересно. Нет, это я слухи анализирую. У нас все без изменений, то самое великое противостояние. До бесконечности, наверное.
