Хотя сильное пламя мы разжигать не стали. Мой напарник и наставник Вася Скворечня рассказывал мне как-то про таежный закон. Там так делается. Идешь по тайге, выходишь к избушке. Останавливаешься в ней переночевать. Дрова для тебя уже припасены. Но ты перед уходом должен запас дров пополнить и сам принести из леса что-нибудь. Для следующих путников или для хозяев, которые куда-то отлучились. Здесь, в башне, нам никто дров не припас. Кавказцам, видимо, закон тайги неведом. Но почему бы такое же правило и здесь не ввести? Останутся поленья, пусть кто-то после нас пользуется.
Так мы думали. Мы не намеревались надолго задерживаться в башне.
— Ваш огонь в окно виден? — спросил сверху Тицианов.
— Конечно, товарищ старший лейтенант, — сказал Скворечня.
— Там кто-то у последнего дома стоит, на башни смотрит. Вася, пройдись перед окном, чтобы видно было движение. Тот человек без оружия. Походка стариковская.
Младший сержант дважды прогулялся перед окном, заслоняя на секунду своим телом отблески пламени.
— Двух раз хватит?
— Хватит. Он ушел. Я думаю, тот старик и был Икрамов. Сейчас попробует дозвониться, не получится, соберется и двинет в долину. Будьте готовы.
— Мы уже готовы, — сказал я. — Разрешите не бриться, товарищ старший лейтенант? А то это долго… А лучше и не умываться…
Тицианов ничего не ответил. Он вообще привык уже к моей болтовне и не реагировал на нее, как раньше. Тогда, несмотря на свою неприлично красивую для спецназа фамилию, как только он меня не называл — и словоблудом, и болтуном, и еще всем, что на язык налипало.
Но я отвыкать от своей манеры так разговаривать упорно не желал, и старший лейтенант перестал реагировать на мои слова.
Мы опять ждали. Скворечня разулся и даже носки снял, и босые ноги поближе к костерку пододвинул. Набирал тепло внутрь, в себя. Говорят же, когда ноги в тепле, все тело не мерзнет.
— Не перегреешься? — поинтересовался я.
— Тепло лишним не бывает. Тебе тоже советую.
Я как-то уже давно привык доверять советам Скворечни, потому что не помню его совета, который оказался бы бесполезным, и начал было уже шнурки башмаков развязывать, когда этажом выше, если эти настилы, конечно, можно условно назвать этажами, ворчливо заговорил сам с собой старший лейтенант:
— Может, он спать лег? Не захотел на ночь глядя идти? Давно пора было бы вернуться и в дорогу двинуться.
Я понял, о чем он:
— Товарищ старший лейтенант, а вы Дамадаева не спрашивали, может, здесь еще и обходной путь есть.
