Но, видимо, ни с кем из них подобного не случилось, потому что темп передвижения у нас не снизился. До села мы добрались, как я и планировал перед выходом, еще засветло. Село было большое. Я даже не ожидал, что оно такое большое. Но это почудилось только издали, потому что само село, как оказалось, состояло из двух частей. Ближе к дороге располагалось множество старых и давно, видимо, заброшенных домов, смотрящих на окружающие их сваленные заборы выбитыми стеклами окон. Таких покинутых домов была, пожалуй, целая улица.
Причина была понятна. В нескольких местах со склона сползали языки каменных осыпей. Оползни не достигали домов, но огороды заваливали. Должно быть, жители предпочли переселиться дальше, туда, где склон был более монолитным и прочным. Чуть выше покинутых дворов и в стороне, между старым и новым селом и уже на самом начале склона, высились три старинные каменные прямоугольные башни [4] — типичные для Кавказа сооружения. Когда-то в них прятались от нашествия врагов жители. Сейчас башни были полуразрушены, и если для кого-то и представляли интерес, то только лишь для этнографов.
Современное село лежало в стороне. До него предстояло идти еще больше километра.
Мы пошли. Остановились только против башен, но и их рассматривали недолго. Солдатам было бы, наверное, интересно там поползать. Я такие башни уже видел много раз и знаю, что все они строились по типовому средневековому проекту — просто, примитивно, но надежно. И только время было безжалостно к этим строениям. Впрочем, время всегда и ко всему относится безжалостно.
И в первую очередь к людям.
Я смотрел в небо и ждал наступления темноты. По времени — пора бы. Нам лучше было вступить в село в темноте, чтобы не демаскировать полицейского осведомителя. Все порядочные люди, невзирая на национальность, всегда недолюбливают стукачей. И подставлять осведомителя, пусть и чужого, не следовало. Он мог когда-нибудь еще оказаться полезным.
Когда вошли в начало современной сельской улицы, жители крайних домов еще успели увидеть нас в окна.
Они сразу задергивали шторки, стоило только нам тоже глянуть на них. Лишь один старик вышел за калитку и рассматривал нас в упор и демонстративно. Правда, когда я попытался поймать его взгляд, мне показалось, что старик этот слепой и не столько смотрит, сколько прислушивается к чужим шагам. А потом уже пришла вечерняя темнота, и в окнах домов дружно включали свет. Я посмотрел на часы. Восемнадцать сорок семь. Да, обычное время наступления вечера.
