Ныть от нагрузок отучились, не много, но кое-что уже умели и могли бы, при необходимости, даже сырой землей питаться, запивая ее росой с травы. Это, естественно, образное выражение, но расхожее в спецназе ГРУ. Такими нас сразу обещали сделать наши командиры. Молодых солдат, конечно, тоже в командировку взяли, и особенно перед ними мы храбрились, показывали, что нам и палатки нипочем, и плевать на зиму. Все равно Северный Кавказ — это не Южный Урал, откуда я родом, и климат кавказский подходит даже для палаточного проживания.
Но вот уже полгода прошло в этой командировке, и зима, судя по календарю, кончилась, и никто не простыл и не схлопотал пневмонию. Но все, кому весной предстояло отправляться домой, завели «дембельские календари», где каждый вечер красным фломастером вычеркивали обозначение очередного прошедшего дня. И каждый знал, сколько дней ему якобы еще предстоит служить. Конечно, приблизительно, потому что домой солдаты едут по приказу командира бригады, а не по Указу президента, который лишь обозначает срок — «от» и «до».
Но, в любом случае, думалось, что считать нужно до дня Указа, то есть традиционно до первого апреля, до «дня дурака», как его зовут в народе. Но кому-то, может быть большинству, придется ждать до пятнадцатого июля. Это последний срок весеннего призыва и увольнения. Изредка бывают задержки, но каждый считал, что его-то лично задержка не коснется.
Домой хотелось…
Но домой мы тоже должны были отправляться не из командировки.
Оставалось еще полтора дня до того, как прибудет нам на смену следующий отряд нашей бригады. Потому и палатки не снимали, к которым привыкли, как к казарме. В действительности в палатках было не так и холодно, если в металлическую печку вовремя подбрасывать очередную порцию угля.
По тревоге нас подняли, как раз когда ждали прибытия сменного отряда и были готовы передать ему все свое уже обжитое за полгода хозяйство. Рассчитывали, что одну ночь придется провести в тесноте, а потом нас должны были отвезти на ближайший военный аэродром, чтобы отправить назад.
Настроение было, что называется, чемоданное. И потому тревога, каких за время командировки было немало, показалась особенно нудной и несвоевременной. Тем более что подняли только нашу вторую роту, а первая продолжала готовиться к приему смены.
Наш командир взвода старший лейтенант Тицианов был человеком хорошим и с солдатами общался не только посредством команд.
