Но бандиты Магометова оказались более подготовленными, чем бандиты Рифатова. Магометов, наверное, когда-то сам служил в армии, а не в цирке работал, и потому научил их правильно перебегать, меняя направление за счет ширины шага, и перекатываться, отвечая при этом встречным огнём. Их передвижение в сторону и, как следствие, попытка завести длительный статичный бой мне были не совсем понятны. Но рассуждать об этом некогда. Я, задержав дыхание и понимая, насколько важен мой выстрел, послал гранату в пулеметчика.
Пулемет взрывом снесло с камня, и он, кувыркаясь в воздухе и трепеща сошками, как бабочка крыльями, отлетел на несколько метров. А самого пулеметчика из-за камня выбросило и распластало по земле. Кажется, граната угодила ему в грудь и взорвалась. Больше пулеметов бояться не следовало. Но с оставшимися четырьмя бандитами что-то следовало делать. Они как раз полностью вышли из зоны обстрела и теперь могли просто подойти вплотную к башне, невидимые для нас, потому что с той стороны в башне не было окон.
Я осмотрелся, пытаясь придумать что-то более интересное, чем просто выскочить из башни и начать стрельбу из-за угла, где опасность становится равнозначной по обе стороны этого самого угла. А численное преимущество даже в один ствол при общем малом количестве участников перестрелки уже в состоянии, при более высокой плотности огня противника, создать опасное для нас положение. Оставленные за спиной пулеметчики уже показали, что эта банда знакома с тактикой подавляющего огня.
Значит, может применить это снова. Двое держат под прицелом угол, стреляя во все, что из-за него появится — рука, голова, автомат… А двое других к углу перебегают под прикрытием двух стволов. К тому же никто не застрахован от элементарного броска ручной гранаты из-за угла. А не видя, где противник, никогда не знаешь, кто бросит гранату первым, ты или он."
"Рисковать жизнью своих солдат я не хотел. И потому искал другой выход из положения.
Другой выход подсказала сама башня.
Над моей головой оставались бревна перекрытия, на которых когда-то лежали доски потолка третьего этажа. От бревен до верхней кромки стены было около полуметра.
— Скворечня! Варламов! Бревно мне. Внизу бревна есть…
Они сразу сообразили. Наверное, видели, куда я смотрю. Быстро спустились и принесли бревно. Втроем мы поставили его на торец, потом приложили к бревну перекрытия. Принесенное бревно слегка перекатывалось, затрудняя использование его как лестницы.
