Она не предложила ему ничего выпить, просто сбросила на стул свое пальто и прилегла на диван с леопардовой обивкой, закрыв лицо ладонями. Он тут же присел рядом.
— Не переживай. — Тревор обнял ее за плечи. Барбара повернулась к нему. В этот момент она походила на ребенка, переживающего огромное горе."
"— Я так хотела понравиться ей. Я представляла, как мы будем говорить о платьях, косметике и всем таком… Я думала, что смогу заботиться о ней… о вас обоих… ты считаешь, это глупо, да?
— Милая, конечно же нет! — Он неожиданно как будто в первый раз ощутил тяжесть ее грудей, прижимающихся к его рубашке, запах ее волос.
Он приподнял ее лицо и взял за подбородок. Слезы, стоявшие в ее глазах, необычайно тронули его, и он поцеловал ее. На мгновение ее губы податливо раскрылись, он даже успел почувствовать кончик ее языка, но потом Барбара неожиданно оттолкнула его. Она вскочила и отошла в другой конец комнаты, остановилась и повернулась к нему. Грудь ее вздымалась.
— Тревор, как ты мог подумать!.
. О!.. Я не знаю, что со мной… я все время о тебе думаю, но… Я не должна была приглашать тебя сюда.
А потом она снова оказалась в его объятиях. На секунду Барбара позволила себе расслабиться и прижаться к нему, заметив, что по крайней мере он будет способен это сделать, когда настанет момент. Еще один долгий поцелуй. Его руки двигались. Она коротко вскрикнула и снова отстранилась.
— Неужели ты думаешь, что…
— Барбара, я… Извини…
— Кем ты меня считаешь?
— Прости меня, дорогая… Пожалуйста…
— Это все просто потому, что я люблю тебя.
Да, я это признаю! Я люблю тебя. О Тревор!.. — Она вновь расплакалась. — Ты должен уйти. Это так безнадежно.
Он ушел, но на следующий день снова вернулся. И на следующий. Три недели подряд он приходил, мучился, пыхтел, стоял за дверью, унижался, просил, умолял, морщился и пытался подобрать слова. В тот день, когда он наконец сломался, Барбара чувствовала себя такой несчастной, что даже не потрудилась одеться и сидела у газового обогревателя в пеньюаре.
Они поженились утром тридцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят второго года. В ночь накануне венчания он остался у нее и наконец испытал тот восторг, который ему, с постоянно растущей тоской и досадой, суждено было вспоминать всю оставшуюся жизнь. А потом они поехали в Бэджерс-Дрифт, чтобы сообщить новость Джуди.
И вот теперь — Барбара снова позволила лямке упасть и снова начала рассматривать укус на груди — она поставила это все под удар.
