Однако даже его удивила скорость, с которой это все произошло. Не успел он отхлебнуть глоток пива (тепловатого и с мыльным привкусом), как один из юнцов поинтересовался:
— Вы ведь коп, правда?
Барнеби отрезал кусочек сыра и неопределенно мотнул головой.
Миссис Суини спросила:
— Вы здесь из-за бедняжки мисс Симпсон?
— Вы знали ее? — в свою очередь задал вопрос Барнеби.
— Ох… мисс Симпсон все знали.
Клубы дыма в углу слегка поредели, и оттуда послышался странный костяной звук. «Господи, — подумал Барнеби, — да старикан, видать, на последнем издыхании».
Потом он понял, что звук издали упавшие костяшки домино, из которых он выстраивал дом на столе.
— Она когда-то учила меня английскому, — объявил старик.
— Правда, Джейк, так оно и было, — согласилась миссис Суини и добавила, понизив голос и повернувшись к Барнеби: — И он до сих пор не умеет ни читать, ни писать.
— Значит, в деревне к ней хорошо относились?
— О да. Я бы сказала, ее любили больше всех.
— А что вы хотите про нее разузнать? — спросил один из молодых людей.
— Да, — подхватил другой, — она что, что-то натворила?
— Мы просто проводим кое-какие исследования.
— Знаете, что я вам скажу, — снова заговорил первый. Он был одет в футболку с надписью «Не пей за рулем, тебя могут поймать», из-под которой виднелась полоска жирного, бледного и волосатого пуза, нависающего над командирским ремнем. — Я скажу, она была святая. У нее не имелось ни единого греха. Она, наверное, утопила их все в меду. — Оба парня захохотали. Девица захихикала.
— Ничего смешного, Кейт, — рассердилась миссис Суини. — Если больше вам сообщить нечего, можете идти выпивать в другом месте.
В кабачок начали заходить другие люди, Барнеби выслушивал их отзывы на протяжении еще получаса, но общее мнение о мисс Симпсон было практически неизменным. Очень добра. Ласкова с детьми. Щедрая, словно владела какими-то богатствами. Повидло. Мед. Варенье. Приносила в церковь такие красивые цветы. Бедная мисс Беллрингер. Что она теперь будет делать без подруги? А как же Бенджи? Они же тоже страдают, знаете ли.
А он был так к ней привязан. Всем ее будет не хватать. Очень, очень не хватать.
Несмотря на то что людям свойственно, как прекрасно осознавал Барнеби, говорить об умерших в основном хорошее, здесь у него сложилось мнение, что покойная действительно была исключительно милой старушкой. Последняя реплика миссис Суини подвела под этим верную, как ему показалось, черту:
— При жизни у нее не было ни одного врага.
