Узкая постель старой девы, обои в незабудках, поблекшие бархатные шторы. Мило и невинно, как старинный корсет. В соседней комнате была устроена кладовка. Там был пылесос, несколько коробок, бутыли с домашним вином, часть прозрачных, часть мутных, одна-две тихонько булькали.
— В эти выходные она хотела разливать жимолостную наливку. Знаете, она немного похожа на «сансерре»[15].
Они спустились обратно по узкой лестнице и вернулись на кухню. Барнеби проговорил:
— Где-то должна быть открытая бутылка. Она пила что-то спиртное перед смертью.
— Можно посмотреть в погребе. — Мисс Беллрингер показала на маленькую синюю дверцу в конце кухни и добавила, опоздав всего на секунду: — Осторожно, ступеньки!
Барнеби всмотрелся в полумрак. Свет едва пробивался из маленького окошка под потолком, скрытого листьями лавровишни, растущей прямо у стены, и затянутого проволочной сеткой. Окно закрывалось на простую задвижку, которая оказалась сломана. Барнеби достал платок, взялся за задвижку, потянул раму, открывая окно, потом снова аккуратно закрыл его.
Окно оказалось достаточно широким для того, чтобы в него мог пролезть человек среднего телосложения.
В погребе были каменные полки, заполненные бутылками и банками с домашним соусом, абрикосовым вареньем, медом. Баночки с медом были помечены цветными ярлычками с надписанным годом сбора. В большом тазу лежали сливы, вероятно, для приготовления различных джемов и желе. Еще она солила красную фасоль, точно так же, как его мать. Рядом с дверью обнаружилась полупустая бутыль вина.
Из бузины восьмилетней выдержки.
Барнеби открыл заднюю дверь и жестом подозвал Троя.
— Мне нужно, чтобы вы засвидетельствовали показания. — Они вернулись в гостиную и сели, мисс Беллрингер выглядела слегка озабоченной и очень серьезной.
— Сейчас, — сказал Барнеби, — я хотел бы, чтобы вы…
— Подождите секундочку, господин старший инспектор. Вы не говорили… вы понимаете… вы можете брать здесь все, что угодно, в качестве доказательств… все, что…
— Мисс Беллрингер, это просто свидетельские показания.
В данном случае нет такой необходимости, уверяю вас.
«Вот она, вечная проблема с обывателями, — подумал сержант Трой, — которые посмотрели по телевизору парочку так называемых «полицейских драм» и думают, что все знают». Так как Барнеби сейчас не видел его лица, он позволил себе слегка усмехнуться.
— Если можете, расскажите мне все начиная с того момента, как вы впервые оказались в доме.
— Я зашла в кухню…
— Почтальон был с вами?
— Нет.
