Она была неплохой актрисой и пела, как жаворонок, и оба эти таланта выражала con brio[3] в местном музыкально-драматическом обществе. Ее единственным недостатком было то, что она совершенно не умела готовить.
Нет, подумал Барнеби, когда особенно упрямый кусок лакрицы развернулся у него во рту, поцарапав небо. Она не то чтобы не умела готовить, это было гораздо, гораздо серьезнее. Такое ощущение, что между миссис Барнеби и любым свежим, замороженным или консервированным продуктом существовала какая-то невидимая вражда.
Они были рождены антагонистами. Барнеби однажды видел, как жена пекла пирог. Она не просто отвешивала и отмеряла ингредиенты, она набрасывалась на них, словно зная, что только ее внезапный и воинственный натиск может заставить их покориться ее воли. Ее руки стискивали жалкий комок теста железной хваткой."
"Когда их дочери Калли было лет тринадцать, она уговорила мать пойти на кулинарные курсы. Вечером, когда та отправилась на первый урок, отец с дочерью не в силах были поверить в будущее счастье.
Миссис Барнеби отправилась в путь с целой корзиной прекрасных продуктов, накрытой белоснежной салфеткой, как сказочная героиня. Три часа спустя она возвратилась с маленьким жестким блином, щедро усыпанным сморщенными и почерневшими ягодами черной смородины, больше всего походившими на кусочки угля. Она сходила туда еще несколько раз, но в конце концов сдалась, как она сама объясняла, из жалости к преподавателю. Бедная женщина, никогда еще не терпевшая в жизни столь безоговорочного поражения, впала в тяжелую депрессию.
Старший инспектор Барнеби погонял по тарелке макароны и мясо и закончил рассказывать жене о мисс Беллрингер и мисс Симпсон.
— Какая занятная история, милый. — Миссис Барнеби отложила свое вязанье — огромный мохнатый клубок мягкой кремовой шерсти. — Интересно, что же она там могла увидеть? — Супруг пожал плечами, но этот жест ее не обманул. — Думаю, теперь ты отправишься побеседовать с врачом?
— Совершенно верно.
— Барнеби отложил нож и вилку. Он уже наелся. — Может быть, после его вечернего приема. Так что завтра, наверное, опять задержусь. Не волнуйся об ужине. Я поем в городе.
— Теперь можете заходить.
Барнеби появился у доктора Лесситера, как они предварительно и договорились, в одиннадцать на следующее утро. Зайдя в приемный покой, он обнаружил доктора за письменным столом, тот был чем-то крайне занят.
