— Столовая открывается в шесть. Перекушу чего-нибудь там.
— Как ты считаешь, сколько времени она мертва?
Доктор Баллард прикрыл мраморный профиль Филлис Каделл одеялом.
— Ох… два… может быть, три часа. Она скончалась, скорее всего, рано утром.
Барнеби тяжело опустился на унитаз — единственный свободный предмет мебели в камере.
— Вот дьявол, Джордж, только этого нам не хватало — смерть в следственном изоляторе.
— Ну прости. — Баллард улыбался весьма радостно, учитывая время суток. — Воскресить ее для тебя я никак не могу.
А вообще, исходя из того, что я слышал, ей там будет лучше. Ты не согласен?
— Не в этом дело. — Барнеби глядел на серый фланелевый куль. Он, конечно, понимал, что имеет в виду Баллард. Чего еще было ждать от жизни этой женщине? Боли и унижения публичного процесса. Долгих лет тюрьмы. Одинокой и никому не нужной старости. И все это время сознавать, что Генри и Кэтрин живут счастливо вместе в Тай-хаузе. И все же…
Дежуривший по изолятору сержант вошел в кабинет Барнеби и прикрыл за собой дверь так осторожно, словно она целиком состояла из стекла.
Он только один раз поднял глаза на фигуру за столом, и этого раза оказалось достаточно. На протяжении всей беседы он упрямо глядел в пол.
— Ну что, Бэйтмен, докладывайте.
— Да, сэр. Я ни в чем…
— Если вы сейчас скажете, что ни в чем не виноваты, я заткну вам рот вот этим шкафом.
— Сэр.
— Давайте сначала.
— Ну вот, я принял задержанную, но не успел даже составить протокол о помещении под стражу, как она попросилась в уборную.
— Вы что, отпустили ее туда одну?
Бэйтмен откашлялся.
— Дело в том, сэр, что Брайли и Мак-Кинли в тот момент обыскивали двоих шлюшек, которых мы задержали в неположенном месте. Я послал с задержанной человека проводить ее до двери туалета…
— Превосходно, сержант! Блестяще. Он, наверное, смотрел за ней сквозь деревяшку, да? И что, ему удалось увидеть, что она собирается делать?
— Нет, сэр.
— Она взяла что-нибудь с собой в уборную?
Бэйтмен сглотнул, перестал смотреть в пол и уставился в окно.
— …Сумочку…
— Говорите громче! Я что-то начинаю плохо слышать.
— Сумочку, сэр.
— Поверить не могу. — Барнеби закрыл лицо ладонями. — Продолжайте.
— Вот… Я составил протокол… и повел ее вниз. Мы описали ее вещи, составили расписку. Я разместил ее в камере и принес ей чашку чая. Когда я совершал первый обход, она крепко спала.
— Так когда же она приняла таблетки?
— Наверное, с чаем. Она, видимо, спрятала их в кулаке, пока находилась в уборной.
