Чтобы содержать сестру и оплачивать ей лечение. После казни родителей и почти всей близкой родни, несчастная повредилась рассудком. К тому же некоторые гнилые личности пытались воспользоваться бедственным положением девушек.
– Пытались? – остановившись, я внимательно смотрю на безопасника.
– Да. Больше они её не побеспокоят, – с ледяным спокойствием кивает он. А меня мороз берёт по коже, когда я понимаю, что именно Рэймандо имеет в виду.
– Это… хорошо, – справившись с собой, бесстрастно киваю. Но кое-что не даёт мне покоя.
То, как он смотрел на неё… Будто хищник на свою добычу. – Вы же не обидите девушку?
– Нет, – хмыкает мужчина. – Обижать её в мои планы точно не входит.
И я ему верю.
На этой ноте взаимопонимания мы и продолжаем свой путь. Я, размышляя о вывертах судьбы, и Рэймандо, с чемоданами своей зазнобы в руке.
Придя в наши с Федериком покои, я вызываю Бригитту и прошу её подать мне охлаждённого чая. А сама устраиваюсь в будуаре с книгой, как и обещала безопаснику.
Поначалу сосредоточиться на чтении не особо получается.
Мысли скачут то вокруг письма, полученного мужем, то вокруг тяжёлой судьбы данны Элисии и явного к ней интереса Рэймандо, постоянно отвлекая от содержания пожелтевших страниц гримуара. Приходится предложения по два раза перечитывать. Но в конце концов мне удаётся выбросить всё лишнее из головы и погрузиться в древние ведьмовские учения.
Да ещё так основательно, что я не замечаю даже, как пролетают те самые пару часов, спустя которые обещал вернуться Федерик.
И тихий звук открывающейся двери за спиной тоже остаётся мною незамеченным.
Поэтому когда шеи позади касаются чьи-то губы, я едва не подпрыгиваю от неожиданности. Но меня тут же перехватывают мужские руки, удерживая на месте.
– Т-ш-ш, это я, – улыбается мне в шею Федерик. И снова целует. Так нежно и сладко.
– М-м-м, напугал меня, – бормочу, склоняя голову и открывая ему больше доступа.
– Не мог сдержаться. Ты такая соблазнительная, – урчит он, прикусывая чувствительную кожу, заставляя толпы мурашек бегать по моему телу.
Горячие ладони накрывают мои груди, сжимая их через ткань одежды.
А ещё через минуту я оказываюсь опрокинута на диванчик с задранными юбками и придавлена сверху разгорячённым телом мужа.
– Подожди, – пытаюсь я воззвать не столько к нему, сколько к своему рассудку. Получается слабо, связные мысли тонут в сладком дурмане, тело само изгибается, прижимаясь к нему ближе, но я всё равно пытаюсь: – Подожди.
