Папа и мама любили иногда устраивать праздники без особого повода, просто чтобы и меня порадовать, и друг друга. Конечно, движущей силой всегда больше была мама, наша зажигалочка. Более флегматичный папа её тем не менее всегда поддерживал в любых начинаниях. И она его…
А потом… Папе предложили более выгодную и крутую работу, как он мне тогда объяснял, и мы всей семьёй переехали. На новом месте… прижиться было трудно. А спустя два года они погибли. И я осталась одна.
Именно поэтому то время… до переезда, воспринимается мной как самое хорошее и светлое в моей жизни.
Время, когда я была счастлива, когда родители были живы, когда мы все были вместе и любили друг друга.
И каждая мелочь, случившаяся в те годы, тщательно хранится в моей памяти, как бесценное сокровище.
Экскурсии в крепости и рассказы гидов я тоже неплохо помню. Именно с них у меня сложилось стойкое мнение, что чаще всего средневековые замки, если речь идёт о фортификационном сооружении с военно-стратегическим значением, были далеко не теми сказочно-романтичными зданиями, которые обычно рисуются в воображении.
Изначально ведь в замках главное было не удобство и красота, а неприступность и оборонная способность.
Поэтому, когда Федерик мне сказал, что Анжерон это неприступная военная крепость на острове, я невольно стала ожидать холодных тёмных, слабо проветриваемых помещений, отсутствия удобств и прочих реалий жизни в средневековой крепости. В других ведь я не бывала.
Но всё оказалось не так страшно.
Наоборот. Вскоре я убедилась, что благодаря магии можно устранить большинство неудобств связанных с архитектурой, включая сырость, холод и сквозняки. И что комнаты в замке бывают необычайно уютными, а полумрак из-за небольших окон прекрасно рассеивается магическими светильниками, подчёркивающими особый шарм замкового интерьера.
А ещё мне очень понравились обитатели Анжерона и царящая в нём дружелюбная атмосфера. Чувствовалось, что тут Федерику рады. А девочек так и вовсе обожают.
Особенно пухлощёкая данна Норин, исполняющая обязанности экономки. И Паола, повариха.
Ко мне, само собой, отнеслись более сдержанно. Но откровенной неприязни я не заметила. Разве что посматривали на нас с принцем с любопытством, подмечая и его собственнические замашки, и руку на моей талии, и то как мы друг с другом общаемся.
От парочки молодых горничных, правда, каким-то внутренним чутьём уловила что-то весьма похожее на ревнивую досаду.
