Значит, это было каких-то пару-тройку часов назад. Сейчас зима и темнеет очень рано.
Макс в это время был с Глебом и они куда-то ездили? Почему не сказал мне? Мы сегодня созванивались лишь раз, коротко перебросились дежурными фразами и на этом всё.
По лобовому стеклу, которое я видела на экране ноута, мельтешили дворники, на них я и смотрела, потому что казалось, что это движение может загипнотизировать.
И когда я уже хотела спросить у Марины, зачем мне сейчас это скучное кино, раздался голос Макса:
«Да не могу я с ней больше… не могу.
Не люблю, не тянет… как с соседкой какой-то! К тому же, от Динки у меня ребёнок, а с женой – даже котёнка не нажили. Так что Варе придётся смириться с тем, что я от неё ухожу.»
Мои глаза округлились, а в лёгких кончился воздух. Показалось, что кто-то ударил по спине точно между лопаток, отчего грудину как будто проломило чем-то огромным, мощным, несокрушимым. Я схватилась за край стола и покачнулась. Подсознание блокировало всё то, что уже поселилось в памяти отравляющими иглами боли и ужаса, каждая из которых была размером с десятиметровую пику.
– Так, мать… Мать-мать, ну-ка присядь! – велела мне перепугавшаяся Марина, которая быстро захлопнула крышку ноутбука и бросилась к шкафчику, где у меня стояла травяная настойка.
Я же рухнула на первый попавшийся стул и перевела ошалевший взгляд на подругу. Что я только что услышала? Чей это был розыгрыш, а главное – почему такой жестокий?
– Выпей! – протянула мне Марина чашку, в которую щедро плеснула настойки.
От аромата лекарственных трав замутило. Я прикрыла глаза и затрясла головой.
– Нет, – прохрипела в ответ. – Меня сейчас стошнит!
От паники, которая раздирала мою душу на части, меня трясло, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Макс не просто мне изменяет, но живёт второй жизнью с Диной и их ребёнком?
Дина… Динара… Это ведь она, да? Я же правильно поняла, что речь именно о женщине из моего окружения, у которой есть сын? Симпатичный голубоглазый мальчишка трёх лет… Мне это всегда казалось удивительным – Динка тёмненькая, даже смуглая, а у Дамира глаза – словно хрустально-синие льдинки.
– Варь, ты прости меня… Но я не могла иначе. Как представила, что он к тебе придёт, а ты ни сном, ни духом, – взмолилась Марина, всё же заставив меня выпить глоток настойки.
Я закашлялась. Ответы, возникающие в моём несчастном воспалённом воображении, опережали те вопросы, что я хотела задать подруге. Впрочем, сделать этого я в любом случае не успела.
