А чужие руки между тем уже гладили меня под кружевной тканью, распаляя давно забытое желание.
— Бенедикт, — простонала я, узнав ладони императора, которые бесстыдно сжимали мою грудь, и соски тут же отреагировали на ласку, став твёрдыми и чувствительными.
— Да, ночная фиалка, я весь твой, — горячий шёпот коснулся моего уха, и наглые губы поцеловали меня в шею, а нос жадно вдыхал аромат моих волос. — Я же сказал, что приду к тебе. Ты ведь ждала меня?
— Ждала, — честно призналась я и перевернулась на спину, желая продолжения.
Губы императора тут же накрыли мои уста, впиваясь жадным поцелуем, и я порывисто ответила на ласку, обхватив мужчину за шею. Дыхание сбилось, я судорожно вдыхала аромат лаванды и наконец отпустила свои чувства на волю. Во сне можно всё.
Требовательные руки тут же стянули с меня сорочку, оставив лежать на прохладных простынях совершенно обнажённой. Тело горело и ждало продолжения, которое не заставило себя долго ждать. Я в предвкушении раздвинула колени, нежные пальцы коснулись моего лона, и я ахнула от острых ощущений, которые пробили тело сладкой судорогой.
— Такая же чувственная и желанная, — вкрадчивый шёпот завораживал, обещая наслаждение, а ласки становились всё откровеннее и настойчивее. Внизу живота нарастало тягучее напряжение, в промежности стало горячо и влажно в ожидании более активных действий. В какой-то момент я начала стонать в голос, двигая бёдрами, руки вцепились в шелковистую шевелюру императора. И тут я распахнула веки, осознавая, что уж слишком реалистичны ласки и моё возбуждение.
— Бенедикт! — ахнула я и попыталась вырваться, но любовник тут же подмял меня под себя. Он был абсолютно обнажён, как и я. Его мускулистое тело навалилось на меня, а губы жадно накрыли мой рот, неистово целуя. И я сдалась, понимая, что не смогу прогнать его. Не в эту ночь.
— Ты как тут оказался? — я чуть дышала после упоительного поцелуя. — Я же проверила все двери.
— Не все, — наглая и шальная улыбка проскользнула на его лице.
— Дворец напичкан тайными ходами. В ванной есть дверь, о которой ты точно не знала. Я же обещал прийти.
И снова долгий сумасшедший поцелуй не дал мне и слова сказать, а последние мысли о сопротивлении вылетели из головы. Губы императора спустились вниз по шее, перейдя к донельзя чувствительной груди, и начали по очереди терзать ласками затвердевшие соски, доводя меня до исступления.
— О боги, — шептала я, выгибая спину, чувствуя, что нахожусь на грани безумия.
