Неприятно, конечно, но когда он горячий, об этой шероховатости думаешь в последнюю очередь. Берёшь паяльник, нагреваешь, а потом запихиваешь в отверстие испытуемому.
— Какое отверстие? — спрашивает он, сглатывая слюну.
Кадык производит движение, дёргаясь вниз-вверх.
— Да, какая разница, — пожимаю я плечами, — паяльника же нет всё равно. Но можно и утюгом воспользоваться. Тоже нормальная тема.
— Ты просто так говоришь, — не хочет он верить в серьёзность моих намерений, — чтобы запугать…
— Ну, и ты просто так скажи, — смеюсь я.
— Кто заинтересован в этом досье? Кто финансирует работу по сбору информации, кто оплачивает перелёты? Ты влип в очень нехорошую историю Эдуард, и выходов у тебя не слишком много. И времени тоже.
— Я просто делаю материал для газеты…
— Правда? И кто же разрешит печатать такой материал? Давай думай, Эд. Времени у тебя мало. Очень мало.
Я встаю, подхожу к Игорю, беру у него ТТ, возвращаюсь к Снежинскому и плашмя прикладываю ствол к его лбу.
— Чувствуешь холод, Эдик? — спрашиваю я.
— Металл. Холодный металл. Тяжёлый и закалённый. Подумай, будет ли дюжина людей, вооружённых подобными железяками шутить, ворвавшись к тебе в дом. Никто не обратит внимание на пару выстрелов. Новый год, хлопушки, конфетти, шампанское. Мне будет жалко, что ты загубил свою жизнь, но я переживу.
Он ещё раз сглатывает.
— Можно воды, пожалуйста?
— Конечно, — великодушно отвечаю я. — Ты же в своём доме. Ребят, принесите водички, хозяину банкета. С кем ты встречался в Москве? Эдуард, слушай, время уходит, а мне надо с семьёй Новый год встречать.
У меня есть несколько вариантов, что с тобой делать. Но скажи сперва, как ты оцениваешь свою работу по отношению ко мне. Она представляет для меня некоторую опасность, серьёзную опасность или критическую опасность? И вторая оценка. Для тех, кто упоминается в этом досье то же самое, некоторая, серьёзная или критическая опасность?
Он молчит.
— Критическая, да? — усмехаюсь я. — Ну, и что по-твоему нужно делать с источником критической опасности? Понять и простить?
— А какой, в таком случае, мне смысл что-то говорить?
— Не знаю, — подмигиваю я, — является ли сохранение жизни достаточно веской причиной, чтобы стать смыслом.
Мне нужно имя заказчика, все материалы и твой немедленный отъезд в Тынду или куда подальше. Либо я застрелю тебя, закатаю вот в этот ковёр, вывезу на свалку и брошу.
Я выхожу из комнаты и прикрываю дверь. Итак, что мы имеем? Этот калмык явно не стрелок. Юный журналист. Эдик тоже не стрелок.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)
