– Это не правда! – воскликнул он, его голос сломался, – Ты же помнишь, что у тебя родился… брат. Когда Жанна родила сына, она будто с ума сошла, одержимая безумной ревностью и страхом. Она боялась, что я оставлю титул и замок тебе, а не нашему с ней сыну… Она всё время требовала, чтобы я выгнал твою мать и тебя, чтобы нас не было рядом. Но ты же знаешь, – его голос снова дрогнул от слез, – что я любил твою мать, больше жизни. Мне не позволили жениться на ней, потому что она была оборотень и простолюдинка.
Но я уговорил её остаться со мной в замке и быть со мной, чтобы ты мог расти рядом со мной. Это была моя ошибка. Я должен был отпустить её, я должен был защитить вас… Поняв, что я люблю твою мать, и что никогда не расстанусь с ней, она… – он остановился на секунду, с трудом подбирая слова, и я видела, как по его щеке скатилась еще одна слеза, – она приказала страже убить вас… Меня не было тогда в замке… Я не знал… Когда я пришёл, мне показали тело твоей матери и волчонка… Я думал, что это ты… Я не знал, – его голос сорвался, и он снова заплакал, закрыв лицо руками, не в силах сдержать свои эмоции.
Инар, с недоверием смотрел на князя. Я видела, как в его глазах мелькали сомнения и борьба с самим собой, как разгоралась война между его ненавистью и тем, что он только что услышал.
Карл, сидя на моём плече, тихо шепнул мне в ухо:
– Ну и ну, вот это поворот! Наш волк, вроде как, принц и наследник князя?!
Я легонько стукнула его по голове пальцем.
Сейчас точно не время и место, обсуждать титул моего спасителя.
Инар, с отвращением, вырвался из объятий князя Вильгельма, его глаза пылали ненавистью и презрением. Его тело дрожало от гнева, и казалось, что он готов взорваться от переполняющих его эмоций.
– Я не верю тебе! – воскликнул он, его голос был полон ледяной ярости. – Ты просто трус! Ты пытаешься выгородить себя, переложив всю вину на другого человека! Я пятнадцать лет жил с этой ненавистью, пятнадцать лет мечтал, как вернусь и вырву твоё сердце! Я питал себя этой местью каждый день, и ничто не остановит меня от этого, сейчас!
Я увидела, как князь Вильгельм побледнел от этих слов, но не стал оправдываться, а только с отчаянием посмотрел на Инара.
– Я не обманываю тебя, сын мой! – проговорил он, его голос был полон отчаяния и мольбы.
