– Значит, он уже наплел вам ерунды… Интересно знать, почему он решил именно вас расспрашивать о Бернгарте. И когда вы успели с ним познакомиться.
– Неделю назад. Он пришел к нам домой и принес цветы, вино, торт.
Она сказала это совершенно спокойно, без интонаций, даже не глядя на него, но Федор был расстроен и потому слишком чувствителен ко всякого рода намекам, в том числе воображаемым.
– Вам, кажется, доставляет удовольствие мучить меня?
– Вы сами себя мучаете. Кроме того, вы хотели, чтобы я рассказала.
Кстати, – если это утешит вас, – он даже приглашал меня к себе в гости, но я отказалась.
– В какие еще гости? – не понял Федор. – Он что, поселился здесь?
– Помните дом в степи, который вы назвали швейцарским шале? Там он и поселился. Купил или снял на время не знаю.
– Час от часу не легче. Просто возмутительно.
– Знаете, Федор, чем бессмысленно страдать, лучше расследуйте дело этого белого офицера, – предложила Аглая, наконец повернувшись к нему и посмотрев в глаза. – Мне страшно хочется знать, кто он и что совершил.
Вы же приехали сюда писать диссертацию. Вот и пишите.
– Я готов исполнить любое ваше желание. Но при одном условии: вы будете помогать мне.
– А разве у меня есть выбор? – она красноречиво двинула бровями.
Тем временем гроб под звуки траурного марша опустили в яму и начали засыпать землей. Рядом лежал большой деревянный крест с прибитой табличкой, на которой было лаконично выбито: «Офицер Русской армии».
– Мне кажется, есть в этом что-то поразительно символичное, – переключился Федор.
– Девяносто лет спустя хоронить человеческий осколок Гражданской войны и не знать ни имени его, ни деяний, не иметь представления о тех мыслях и чувствах, с которыми этот человек был готов идти на смерть. Кто из всех этих людей, стоящих здесь, догадывается об истинном смысле ошибок прошлого, с которыми они тут готовы примириться? В лучшем случае они скажут, что покойник воевал против красных. Но вряд ли кто из них подозревает, что «против красных» – слишком широкое и расплывчатое понятие.
А если подозревают, более того, знают точно, то скорее всего делают вид, что не знают. Быть может, этот белогвардеец дрался вовсе не за то, чем сегодня живут все эти чиновные физиономии и о чем они тут разглагольствовали с эрзац-патриотическим пафосом. Для них это было бы досадным разочарованием.
– Каждому свое, – чему-то улыбаясь, заметила Аглая.
Расследование дела Федор начал в тот же день звонком в Москву.
