– Как тут у вас с культурной жизнью?
– Водка подорожала. А так ничего, живем.
– Ясно, – сказал Федор. – Ну а с мифами и легендами как обстоит?
– Так ты по этому делу? – оживился Иван. – Недавно тоже приезжал один… фольклорист. Ко всем приставал, говорил – край тут непаханый. По части баек, значит. Ну, набросали ему на диктофон кто чего. Про белую женщину, про горелую березу…
– Про березу я слышал, – удивленно сообщил Федор. – Еще в Москве."
"– Так это от нас туда пошло, – с гордостью сказал Иван.
– А я думал из Кастанеды.
Огорчившись, он достал пирожок и принялся задумчиво жевать.
– Это страна? Не знаю такой, – покачал головой шофер. – Она где?
– В Южной Америке, – ответил Федор, разыскивая начинку в пирожке, а затем бросил наудачу: – А говорят, тут в Гражданскую странные дела были.
– Какие дела? Не слыхал. Шамбаландию искали, это точно. Так ее до сих пор ищут. Про Рериха и его рёхнутых слышал небось? Они в Уймонской долине обосновались. Есть еще которые Беловодье ищут, эти отдельно от уймонских.
Как раз недалеко от Чегеня, в Актагаше. А про другие дела не знаю. Но историй разных много ходит, что правда, того врать не буду. Это еще от алтайских шаманов осталось.
– Что осталось? – не понял Федор.
– Ну, привидения, или как сказать. – Иван покрутил в воздухе рукой, изображая нечто невразумительное и неопознаваемое. – Старые хозяева, по-ихнему.
Федор задумался. Ему, конечно, и раньше приходило в голову, что жизнь в горах, особенно девственно языческих, рождает долгое эхо, которым мистическим образом перекликаются между собой первобытная древность и не так далеко ушедшая от нее современность.
Но все же столь глубокая погруженность этого красивого края в область инфернального немного тревожила.
– А не встречается у вас здесь, – наугад спросил он, – такая… вроде баба, только с медвежьей башкой?
– Бывает, – ответил Иван и плюнул через левое плечо. – На дорогах попадается.
– Ну и… кто она? – Федор ощутил, как внезапно напряглись нервы.
– Злой дух, говорят, – с неохотой сказал шофер. – Ты про нее лучше не спрашивай, а то накличешь. Ее увидишь – потом тебя по костям собирать будут. Занесет на ровном месте либо в поворот не впишешься.
Федор замолчал, доел пирог, наконец обнаружив следы мясной начинки, и стал смотреть в окно, постаравшись как можно скорее забыть то, что услышал. По правому берегу реки тянулся великолепный сосновый бор; скоро его сменила тополиная аллея, явно рукотворная.
