Как прежде Гришка цербером крутился у трона, так и его зять теперь никого близко не подпускает к уже свергнутым монархам. Кстати, не кажется вам, господа, зловеще-символичным, что деревня, откуда родом Распутин, стоит как раз на пути между Тюменью и Тобольском?
– Говорят, Соловьеву здесь покровительствует некий немецкий офицер, имеющий большой вес у местных комиссаров, – флегматично дымил папиросой поручик Любомилов, натурализовавшийся в городе под видом частного учителя.
– Я совершенно не удивлюсь, если он шпионит в пользу Вильгельма, – фыркнул Скурлатовский.
– По крайней мере это объясняет, откуда у него такая власть, – задумчиво шагая по комнате между стульев, проговорил Никитенко, единственный не военный среди них. – Ведь он, кажется, заявил, что без его позволения никто не может приблизиться к Тобольску?
– Но я слышал, господин Соловьев декларирует себя ревностным монархистом, к тому же имеет сношения с императорской семьей, – вставил слово штаб-ротмистр Чесноков, разливая вино по рюмкам.
Он изображал собой вечного студента, пустившегося на заработки по России-матушке.
– Ах, бросьте, Александр, – взмахнул руками Скурлатовский, – кто нынче не монархист? Даже среди самих большевиков и сочувствующих им имеются настроения, царя уже хотят.
– Однако, господа, надо решать проблему, – молвил поручик, – мы не можем сидеть здесь вечно, ничего не предпринимая.
– Именно не можем! – Скурлатовский раскраснелся и начал волноваться. – Что мы вообще можем, кроме как перетирать кости Распутину номер два! Какая ужасная бессмысленность, когда для спасения России дорог каждый день!
– Что вы предлагаете, господин штабс-капитан? – спросил Любомилов.
Скурлатовский на миг задумался, затем сообщил:
– Я предлагаю войти к господину Соловьеву в доверие. Он, я слышал, получил за границей некое оккультное образование? Вероятно, на этой почве с ним можно близко сойтись.
Чесноков оглядел присутствующих и с иронией поинтересовался:
– Господа, кто из вас достаточно сведущ в оккультных материях, чтобы составить компанию наследнику «святого старца» и гипнотизера Гришки Распутина?
Все головы, будто по команде, повернулись в сторону Шергина.
Он единственный из них имел продолжительный опыт жизни в столице и представление о бытовавших там модах на «духовное».
– Должен вас разочаровать, господа, – объявил Шергин, – в роли мистика я провалюсь моментально. Оккультные материи мне глубоко омерзительны, уж не обессудьте.
