Снаружи слышалось приглушенное войлоком юрты цоканье копыт и отдаленные клики туземцев."
"– Роман Федорович… фон… – сам с собой заговорил Бернгарт. – Карикатура… запасной вариант?.. Но у меня тоже нет сомнений, что этот «фон» плохо кончит.
Он повернулся.
– Я дал тебе шанс и жду ответа.
– Я хочу уйти, – сказал Шергин.
Бернгарт помолчал.
– Дурак был, дураком и остался. Куда ты уйдешь?
– В Монголию. Или Китай.
– Помнишь, что я говорил тебе? Будешь зарабатывать извозчиком и сдохнешь нищим на завшивленном одре.
– Меня это не остановит.
– Тебя? А твои оборванцы-офицеры? Солдатня?
– Они уйдут со мной. – После нескольких секунд раздумья он добавил: – Я обещаю. Слово русского офицера.
– Слово русского офицера мне никогда не казалось хорошей гарантией. Но тебе я верю. А если не сможешь ты, твое обещание выполню я. Если кто-то из них останется здесь, они уйдут… путем всякой плоти, как говаривали в старину.
– Я могу идти?
– Разве тебя кто-то держит?
Шергин не спеша поднялся.
Спешить было невозможно – всякое резкое движение отзывалось в голове боем молотков. Так же неторопливо он вышел из юрты, огляделся.
Над горами поднимался рыже-пепельный рассвет. Вокруг была голая степь с редким прошлогодним сухостоем. Поблизости от нескольких юрт паслись десятка два стреноженных лошадей, за ними приглядывал калмык. Еще трое туземцев стояли в карауле. Слышался храп, фырканье коней и бормотанье птицы, прячущейся в сухой траве.
Шергин пошел на восток, приблизительно определив направление.
Было очень холодно, но мороз быстро прояснил голову, и ему стало легче.
Скоро его догнал верховой калмык. В поводу он вел запасного коня.
– Алтан-хан приказал дать тебе коня и показать дорогу, – на ломаном русском сказал туземец.
Шергин сел на лошадь. Калмык поскакал впереди, забрав немного в сторону.
Рассвет из рыжего сделался янтарно-палевым, и воздух над степью словно заболел желтухой.
Когда до Усть-Чегеня оставалось не больше километра, калмык отстал.
На околице деревни перед полковником выскочил солдат с винтовкой наготове и застыл изумленный.
– Ва… вашеско… – начал он заикаться.
– Пшел прочь, – крикнул Шергин, вдруг разозлившись на то, что никто, кажется, не заметил ночного исчезновения командира полка.
Недотеп-часовых, разумеется, следовало примерно наказать. В другое время и в другом месте он скорее всего велел бы расстрелять каждого третьего из них. Но теперь было не до того.
