Шергин поднял глаза на Христа, сидящего справа от Царских врат.
«Ты этого хотел? – спросил он горько, догадываясь, что с таких вопросов начинается путь в безверие. – Для чего же Ты дал нам дойти до такого?»
Кто-то тронул его за плечо. Шергин запустил руку под шинель, хватая рукоять револьвера, и резко обернулся.
– Вам надо уходить, – сказал молодой парень с русым чубом, торчащим из-под шапки. – Вы нездешний. Могут донести в чеку.
Шергин кивнул.
– Где тут можно переждать время до следующего поезда?
Парень подумал, закатив глаза, и раздвинул в улыбке толстые губы.
– Пойдем. Есть одно место. Ни одна краснозадая сука туда не полезет.
4
Попутчик разлил по стаканам коньяк и поставил вторую опустевшую бутылку под стол. Несколько раз заглядывал проводник, узнавая, не надо ли чего. От чая оба отказались, а закусывали голой ветчиной и розовой икрой с ножа. Рядом на столе лежал целый, неразрезанный лимон.
– Так, значит, золотишком интересуетесь, Федор Михалыч? – попутчик под действием коньяка стал изображать хитрована и прищуривать на Федора глаз, будто высматривал его насквозь.
– А позвольте спросить, с целью теоретической или, так сказать, прикладной?
– А вам на что знать? – Федор, подперши голову руками и набычившись, пыжился выглядеть не менее того проницательным и себе на уме. – Я, может, в карты продулся, а долг отдавать нечем. Долг чести, знаете. Старушка-мать дома плачет. Отец на паперти с протянутой рукой стоит. А все из-за меня, подлеца.
А? Что вы на это скажете?
– А шкуру с вас, дорогой мой, за что хотели снять? – ласково грозил пальцем попутчик.
– Так это… несчастная любовь у нас… она меня любит вдрызг, а я ее ни капли. Вот такие «Ромео и Джульетта». Что вы на это возразите?
Евгений Петрович развел руками.
– На это у меня нет слов. Но имейте в виду, Федор Михалыч, – он поманил пальцем, оглянулся на дверь и понизил голос, – в Гражданскую войну там золото было.
– Где? – Федор округлил глаза.
– В Золотых горах.
– А почему сейчас нет?
– Этого я не говорил, – быстро сказал Евгений Петрович и напустил на себя загадочный, непроницаемый вид.
Федор поискал глазами, чего бы выпить, но все было выпито.
– Так есть или нет? – сглотнул он, стремительно вспотев.
– Говорю же, было, – сварливо ответил попутчик. – Что за непонятливость.
– Ну и где оно было? – хмыкнул Федор.
– А где было, там уже нет.
– Все-то у вас не пойми-разбери. Темните вы, сосед.
