Во дворе унылого деревянного строения с маленькими окошками несколько солдат убирали лопатами снег. С другой стороны здания долетали отрывистые команды, но слов было не разобрать. Выбежавший к гостям начальник городской тюрьмы доложил об отсутствии происшествий.
– Проводи-ка нас, братец, – прогудел Орфаниди из-под рукавицы, – знаешь куда.
На заднем дворе грянул ружейный залп, подняв в воздух черное гомонящее облако ворон и галок.
– Это которая сегодня очередь? – морщась, спросил Орфаниди.
– Первая, господин полковник, – передвигаясь боком впереди него, ответил тюремщик.
– С вечера прибыла большая партия арестованных из Каменского уезда. Разбираемся. Попеременно работают два следователя.
– Скольких освобождают?
Начальник тюрьмы сложил рот гузкой, посчитал в уме.
– Не больше одного из десяти. Да и то – под честное слово.
– Это как? – не понял Орфаниди.
– Иные арестованные шибко плачутся о детях, которые останутся сиротами, и слезно раскаиваются.
– Можно ли им верить?
Комендант возвел очи горе.
– Время покажет. Сюда прошу, господа.
На заднем дворе тюрьмы солдаты убирали трупы – оттаскивали к забору и закидывали соломой. Престарелый фельдфебель, командовавший расстрелом, хрипло подзадоривал солдат. Вороны, отваживавшиеся на разведку, слетали к забору, перепрыгивали с доски на доску, вздымая черные крылья богини Ники, и издавали каркающий хохот. Увидев начальство, фельдфебель вытянулся и крикнул, чтобы выводили следующих.
У стенки выстроились пятеро понурых мужиков в грязных рубахах навыпуск.
Фельдфебель скомандовал на прицел и воззрился на Орфаниди.
– Ну вот вам ваши обязанности на ближайшие несколько месяцев, – с ненавистью в голосе сказал полковник Шергину. – Думаете, эти крестьяне сознательно бьются за большевиков? Как бы не так. Эти несчастные обмороченные мужики воюют против «буржуев», которых в глаза никогда не видели. Полюбуйтесь на них. Они даже не знают, за что умирают. Тут не захочешь, а возненавидишь и себя, и всех. Вы тоже скоро озвереете, будьте уверены.
– Я сочувствую вам, господин полковник, – спокойно ответил Шергин.
Орфаниди повернулся к нему в секундном замешательстве, затем махнул рукой фельдфебелю. Щелкнули затворы винтовок, приговоренные одновременно перекрестились. Один не выдержал, упал на колени. Громыхнули выстрелы. Вороны, ругаясь, взметнулись с забора в небо."
"– Более того, – продолжал Шергин, наблюдая за тем, как убирают от стены тела, – я вполне понимаю вас.
