Книга Трудовые будни барышни-попаданки 5 — читать онлайн бесплатно полностью

Кстати… Когда я впервые познакомилась с Николаем Павловичем, то стала ворошить прежнюю память не только насчет характера, но и насчет здоровья. Вроде бы богатырское: любил щи да кашу, спал на солдатской койке, накрывшись шинелью, умывался, чистил зубы, посему к дантистам не обращался. Ни при Советской власти, ни после это не акцентировалось — Николай Палыч никогда не считался царем-примером. Вот если бы со щеткой дружил Пушкин или Ломоносов…

Но может, нет противоречия? Еще Роберт Бернс подметил: зубная боль — предмет для шутки.

Не царский это недуг, не тот, которым делятся с придворными, особенно гораздыми на мемуары. Тут проще потерпеть, разве что ломая мебель и чужие судьбы, а потом тихонько сказать хирургу: «Вырви сам или приведи мастера».

С чего о царской боли задумалась? Своих забот нет?

— Еще какие проблемы? — невесело спросила я.

— Так, мелочь, — заметил муж. Но таким тоном, что стало понятно: речь идет о занозе, которая неощутима на фоне других проблем. Но побаливает. И не вынимается.

— Твои прогрессы — от нечистого, — продолжил Миша. — Как помнишь, слухи эти пошли после наводнения. И продолжаются. Мол, не может быть такого, чтобы корабль плыл, а ни весел, ни парусов, ни даже парового колеса не видно. Чтобы икру из Астрахани доставить в столицу и ни одна икринка не испортилась, без колдовства не обойтись. И сладости приворожительные выпускаешь. И даже не намекают, а прямо говорят в проповедях, что благодаря своим прельстительным изделиям княгиня Шторм и ее домочадцы получили доступ к царскому семейству.

— Источник кликушества? — спросила я, хотя и сама знала ответ.

— Самый модный исповедник и проповедник архимандрит Фотий. Да-да, тот самый из эпиграмм."

"Одна из моих забавных проблем этого мира — характеристики многих современников я запомнила со школы, и даже не из параграфов учебников, а по эпиграммам.

Благочестивая жена

Душою Богу предана,

А грешной плотию

Архимандриту Фотию.

По совокупности таких стишков, написанных или приписанных, Александр Сергеевич сослан в свое поместье.

Что же касается отношений с графиней Анной Орловой-Чесменской, то супругу моему была доступна служебная информация, и она неопровержимо свидетельствовала: «грешная плотия» графини вне подозрений. Нет никаких данных о любых интимностях в отношениях восторженной девицы и пылкого проповедника.

Так-то сам Фотий — явление интересное. Это история даже не скоростного карьерного лифта, а карьерной ракеты.